Волчий лог

Пусть в центре перед администрацией ель поставят, да и въезд в поселок тоже бы неплохо украсить. Зима – наше время, нельзя об этом забывать.

Неожиданно повеяло чем-то уютным, теплым, живым. Я будто наяву увидел просторную комнату, пламя свечей, услышал треск поленьев в камине, ощутил аромат ванили… А потом им на смену пришли нежные губы, смеющиеся глаза. Серые, теплые. И остро захотелось избавиться от постылого одиночества, ощутить рядом родную душу, почувствовать вкус простого человеческого счастья.

Я помотал головой.

Бред. Совсем от недосыпа крыша поехала. Человеческое счастье ему подавай!

Губы скривила усмешка.

Ладно. Хватит лирики. Пора заканчивать с этой глупой историей. Завтра же вручу девчонке деньги – и пусть уматывает отсюда, подобру-поздорову.

Завтра… Нет, завтра поздно будет. Нужно сегодня зайти.

Точно. И еды какой-нибудь взять, а то помрут еще с голоду, совесть потом замучает.

Я прошел на кухню, где вкусно пахло щами и мясом и спросил у домработницы:

– Мария Николаевна, что там у нас на ужин?

– Венские отбивные, картофель-пай, салат из овощей и сладкий пирог, – отозвалась та, вынимая из духовки противень, от которого шел нежный яблочный дух.

– Заверните.

– Егор Николаевич, что вы сказали?

Тетя Маша посмотрела на меня с недоумением. В добрых серых глазах отчетливо читалось: – «а не спятил ли альфа от недосыпа?»

– В смысле, упакуйте во что-нибудь, я с собой возьму, – пояснил, сопровождая свои слова соответствующими жестами.

– С собой, – машинально повторила моя бессменная помощница.

– Пришлой отнесу. Голодает там, и кот вместе с ней.

Тетя Маша всплеснула руками.

– Ох, да что же это я? Сейчас, Егор Николаевич. Все сделаю.

Она засуетилась, принялась укладывать еду в судочки и контейнеры, торопливо бормоча: – «Я скоренько, Егор Николаевич. Вот еще мясца положу, и пирог. Да и салатик не помешает. Бедная девочка, каким ветром ее к нам занесло?».

Каким? Явно не попутным. И лучше бы вообще не заносило, всем бы спокойнее было. Мне так уж точно.

– Еще и кот голодный, бедняжка, – приговаривала Мария Николаевна, и мне почему-то послышалась в этих словах добрая насмешка. Правда, я предпочел ее не заметить.

Через десять минут все было готово, и я, подхватив пакет, вышел из дома.

Ника

…Дверь с трудом, но поддалась моим усилиям, и я смогла, наконец, выбраться из подвала.