Жена Его сиятельства

Джулия задумчиво смотрела на неподвижную водную гладь, вспоминая события пятилетней давности. Тогда, в далеком пятьдесят восьмом году, она, молоденькая, романтичная барышня, даже не предполагала, как резко изменится ее жизнь после ежегодного Большого Бала. Память вернула Джул в маленький провинциальный городок, в модную лавку мадам Доротеи – лучшей модистки всего Уорминстера и, по совместительству, первой сплетницы графства.

Пять лет назад

– Маменька, этот цвет больше пойдет Джул, а не мне, – капризно надула губки Элизабет.

Сестра приложила к лицу отрез бледно-зеленого шелка и придирчиво осмотрела себя в зеркале.

– Нет, не годится! – Лиззи небрежно отбросила ткань и принялась перебирать образцы. – Не то, это тоже не то… Вот! Маменька, ну вот же, вы только взгляните! Совсем другое дело! – вытащив из разноцветного вороха переливающийся малиновый шелк, сестрица довольно улыбнулась. – Посмотрите, разве я не красавица? Этот яркий оттенок так идет к моим волосам! А если сделать воланы из кружева… И пышную юбку, а по подолу пустить розочки… Граф Уэнсфилд будет в восторге от моего вкуса! Правда же, Джул?

Джулия скептически посмотрела на сестру.

– Лиззи, этот цвет слишком яркий для молодой незамужней леди. Боюсь, ты будешь выглядеть вульгарно, – рассудительно заметила Джул, отложив в сторону лоскуты образцов.

– Маменька, почему Джулия всегда говорит мне гадости? – обиженно протянула Элизабет. Ее пухлые губки некрасиво скривились. – Знаешь, Джули, если ты завидуешь тому, что скоро я стану графиней, так и скажи. А если боишься остаться старой девой, я не виновата – в твои двадцать два давно уже пора иметь жениха! И вообще, вместо того, чтобы кукситься, лучше порадовалась бы за меня!

Джулия иронично посмотрела на сестру, но промолчала.

– Душечка, зачем ты так? – добродушно улыбнулась маменька. – Разумеется, мы найдем для Джулии подходящую партию. Я уверена, что в этом сезоне вы обе выйдете замуж. И я согласна с твоей сестрой – этот цвет слишком взрослый, он тебя старит. Взгляни-ка сюда, – леди Фицуильям развернула отрез нежно-розового шелка и, прищурившись, посмотрела на дочь.