Служанка

– Понятно, – негромко сказал дан Кражич, и задал следующий вопрос: – Сколько лет служите в Белвиле?

– Шестьдесят два года, – с достоинством ответил Лершик. – Начинал с младшего лакея, потом несколько лет был камердинером лорда Вацлава, а после Его сиятельство меня до дворецкого повысил.

Ничего себе! Получается, Лершик всю свою жизнь в замке провел.

Управляющий кивнул и махнул рукой, показывая, что дворецкий может идти.

– Салта Кранер, – прозвучало следующее имя.

Старшая, сменившая цветастую юбку и блузку с пышными рукавами на темное форменное платье, засеменила к столу.

– Безоблачного дня, дан Кражич, – поклонилась управляющему домоправительница. Голос ее звучал льстиво и угодливо.

Правда, на дана Кражича это особого впечатления не произвело. Он еле слышно хмыкнул и принялся задавать те же самые вопросы.

Старшая отвечала на них непривычно елейным голоском, но когда речь зашла о грамотности, так же, как и дворецкий, смущенно замялась.

Дан Кражич посмотрел на нее и обернулся к нам.

– У вас тут что, грамотных вообще нет? – в его тоне послышалась растерянность.

– Дак зачем нам грамота, дан Кражич? – отозвалась старшая. – Слава Скарогу, нам и без нее неплохо. А все эти учености только характер портят да неповиновению учат.

О да, у самой-то старшей характер явно неиспорченный!

– Так что? Грамотные есть? – не отставал управляющий. – Хоть кто-нибудь?

Слуги молчали.

– Ага. Ты, – удовлетворенно кивнул управляющий. – Ну-ка, иди сюда. Не бойся, – видя, что я пячусь назад, успокоил меня дан.

Я оглянулась и увидела ехидно ухмыляющуюся Минку. Вот же дрянь! Это она меня выпихнула.

– Напиши свое имя и возраст, – дан Кражич придвинул мне бумагу и протянул перо.

Из толпы слуг донеслись смешки.

– Да куда уж ей, убогой? – послышался тонкий голосок моей напарницы Милицы.

Вот уж парочка ехидн, что Минка, что Милка, недаром имена у них похожи!

Я посмотрела на своих врагинь, увидела сочувствующий взгляд Златки, решительно взяла перо и вывела в книге: «Илинка Бранд, восемнадцать лет».

Дан Кражич молча наблюдал за тем, как я пишу. Слуги тоже примолкли. Те, кто стоял ближе к столу, вытянули шеи, пытаясь рассмотреть появляющиеся на бумаге строки.