Пари, миледи?

Стейн протянул парнишке монету, тот схватил ее, быстро спрятал за пазуху и уставился на его кресло с таким любопытством, что Рольф невольно усмехнулся. И тут же поймал взгляд Софии. В нем была настоящая мешанина чувств – и сострадание, и желание помочь, и толика любопытства, с которым девушка рассматривала местных, и едва заметное волнение. Оно пробивалось румянцем на нежной коже, плескалось блеском в глазах, изменяло дыхание, и вид красивой, поднимающейся в такт ему груди отдавался в его собственной давно забытым томлением.

– С возвращением, милорд.

Он так засмотрелся на жену, что пропустил появление Хубера. Старый дворецкий в неизменной темной паре с достоинством поклонился и замер, ожидая, пока на него обратят внимание.

– Здравствуй, старина, – опомнился Рольф и взглянул на Софи. – Дорогая, познакомься, это Хубер, наш дворецкий, – представил огра жене. – Служит семье уже почти семьдесят лет. Леди София Стейн, моя супруга, – добавил он, повернувшись к слуге.

– Миледи.

Хубер склонил крупную голову. Ветер подхватил вьющиеся седые пряди дворецкого, хлопнул фалдами его сюртука, и Рольф неожиданно вспомнил, каким разбитым и расстроенным выглядел старик в ночь перед его отъездом. И как дрожали огромные руки, когда Хубер разливал вино.

– Мобиль ждет на площади, милорд, – важно прогудел дворецкий, и на его скуластом лице мелькнуло любопытство.

Ну еще бы! Не каждый день с хозяйкой знакомится.

– Отлично. Едем, – решительно заявил Рольф и направил коляску к широким дверям вокзала.

Но стоило миновать их и оказаться на площади перед зданием, как послышался знакомый рык.

– Рольфи?

Рес… Старик Густав Форц. От этого так просто не уйти.

– Не верю своим глазам! – Раздался очередной удивленный возглас, заставивший притормозить. – Неужели вернулся?

Рольф не успел ответить, как оказался сжат в медвежьих объятиях. Коляска жалобно скрипнула, принимая основной «удар», а подлокотники едва не погнулись под немаленьким весом Форца.

– Сынок, как же я рад тебя видеть! – Гудел Густав. – У нас тут поговаривали, что ты затворником сделался и совсем никуда не выходишь. А ты вот он, пожалуйста. Ну и люди! – Оторвавшись от него, укоризненно добавил старый приятель отца и покачал головой, а на морщинистом лице застыло укоризненное выражение. – Лишь бы языками молоть! Ты надолго в Рендолл? А это что за красавица с тобой рядом? – Сыпал вопросами Форц, разглядывая Софи.