Ловушка для светлой леди

 – Артур, почему вы скрывали от меня правду? Почему не сказали сразу?

– Вы помните тот момент, когда впервые пришли в себя? – вопросом ответил Торн. – Любое потрясение могло вызвать повторный выброс силы, и это просто убило бы вас. Сказать откровенно, я и сейчас не хотел рассказывать о тех событиях.

Он недовольно поморщился и обнял меня крепче, не позволяя отстраниться.

– Аннет, я понимаю, что вам тяжело. И, поверьте, искренне восхищаюсь вашим мужеством и стойкостью. Но я прошу вас, не пытайтесь вспомнить то, что забыли.

Артур прерывисто вздохнул и разжал руки.

– А вы знаете, как именно прошло мое путешествие из Кена в Сарту? – отступив на шаг, спросила я.

– Нет, Аннет. Для меня, так же как и для вас, это остается тайной. Единственный человек, который мог бы ответить на ваш вопрос, это мой брат Себастиан, но он так и не пришел в себя с тех самых пор, как произошла ваша инициация. Нет, – увидев, что я собираюсь заговорить, Торн предупреждающе поднял руку.

Он серьезно посмотрел на меня, вынуждая согласно кивнуть. Что ж, я поняла – дальше спрашивать бесполезно. За время, проведенное с женихом, я уже успела понять, что Торн довольно упрям, и если что-то решил, то ни за что не уступит. Наверное, легче было бы договориться с каменной статуей.

Оставшееся до вечера время мы провели в саду. Торн рассказывал об основных принципах огненной магии, показал несколько заклинаний, помогающих распознавать иллюзии, заставил изрядно потренироваться, закрепляя полученные знания на практике, а потом, после ужина, мы долго сидели в беседке и наблюдали за тем, как всходит луна.

– Простите, милорд, к вам посетитель.

Высокий сухощавый дворецкий незаметно подошел к нам и коротко поклонился наместнику.

– Кто? – небрежно спросил Торн, не отрывая от меня взгляда.

– Думаю, вам лучше самому это увидеть, милорд.

– Босуэл, к чему такая таинственность, ты можешь сказать прямо, кто меня спрашивает?

В голосе наместника прозвучало недовольство.

– Э-э… Лорд Кимли, милорд, – с достоинством ответил дворецкий.

В отличие от Берни, Босуэл умел держать себя в руках, одинаково невозмутимо принимая и похвалы, и упреки.

– Кто?! – резко повернулся к нему Торн.

– Лорд Кимли, милорд.

Боги, Кимли! Тот самый Кимли?! Но он же болен, почти при смерти.