Ловушка для светлой леди

Из кучи платьев выбрала легкое батистовое, торопливо надела его, застегнув многочисленные пуговицы – хорошо, что корсеты исчезли из повседневной моды, – и подошла к двери в спальню наместника. По крайней мере, я была уверена, что планировка городского особняка мало отличается от привычной. Легонько постучав, толкнула высокую створку и оказалась в светло-серой комнате с широкой кроватью в центре. Несмотря на раннее время, Торн уже проснулся. В ванной слышался плеск воды, на кресле лежал темный шелковый халат, простыни на постели были смяты, а покрывало откинуто в сторону.

Развернувшись, чтобы незаметно уйти, услышала звук открывающейся двери и застыла на месте, не зная, что делать и проклиная про себя неуместное желание удостовериться, что с наместником все в порядке.

– Аннет?

Удивленный возглас заставил меня беззвучно выругаться и повернуться.

– Да, милорд.

Я вскинула глаза на жениха и мгновенно залилась краской.

– Простите, – едва сумела выдавить, старательно отводя взгляд, однако он, словно приклеенный, вновь возвращался к мощному торсу, испещренному шрамами, к мускулистым рукам, к покрытой золотистыми волосками коже, по которой стекали капли воды.

Почувствовав, как горячо полыхают щеки, прикрыла их ладонями. Зачем, ну зачем я поддалась неуместному порыву?! Выгляжу сейчас полной дурой – одна, ранним утром, в спальне мужчины.

– Простите, я зайду позже, – тихо прошептала, пятясь к выходу.

– Постойте, Аннет, – остановил меня Торн. Он успел накинуть халат и пригладить влажную шевелюру. – Вы что-то хотели?

В голосе наместника проскользнули встревоженные нотки.

– Да так, ничего.

Я смущенно отвела взгляд от длинных вьющихся прядей. Обычно Артур туго стягивал их в гладкую прическу, а сейчас, выпущенные на свободу, они рассыпались по плечам, привлекая мое внимание удивительной красотой.

– Я просто хотела узнать, как вы себя чувствуете, – попыталась объяснить свое внезапное вторжение.

– Вы беспокоились обо мне? – удивленно спросил Торн и замолчал, глядя каким-то странным взглядом.

– Ну, вчера… Эти шрамы… И моя боль…

Я запуталась, не в силах связно выразить свою мысль. Стыд и любопытство боролись внутри, не давая сосредоточиться на разговоре.