Ошибка леди Эвелин

Губы механически произносили слова, но я с трудом понимала, что говорю. Головокружение все усиливалось, вокруг плавали белые мушки, в ушах шумело. Единый, и зачем Мэри выбрала голубое платье? У него слишком узкий лиф. Давит так, что совершенно нечем дышать.

– Эви? – долетел до меня встревоженный голос тетушки. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, миледи, – собрав волю в кулак, кивнула в ответ. – Я могу идти?

Я посмотрела на тетушку, от души надеясь, что та побоится при Каллемане отправлять меня обратно в подвал.

– Иди, дорогая, – спустя пару секунд кивнула та, задумчиво глядя мне в глаза.

Замечательно. Значит, наказание отменяется.

– Если вы не против, я хотела бы немного прогуляться, – поторопилась закрепить успех.

Как бы плохо я себя ни чувствовала, мне не хотелось оставаться в особняке. Нет, лучше уж вырваться из-под надзора герцогини. Хоть ненадолго.

Тетушка отвечать не торопилась. Она смотрела на меня, и в ее глазах отражалось сомнение.

– Что ж, хорошо, – сказала леди Шарлотта, бросив незаметный взгляд на Каллемана.

 – Мэри проводит тебя в сад.

– Я рассчитывала пройтись до площади Аурвайне. Сегодня такая хорошая погода.

– Но это слишком далеко, – в голосе леди Шарлотты прозвучало предупреждение, которое я предпочла не заметить.

– Что вы, тетушка! Всего два квартала от Оллен-брау!

Я беспечно улыбалась, а сама молилась, чтобы герцогиня согласилась.

В гостиной стало тихо. Так тихо, что мне показалось, будто я слышу мысли леди Шарлотты.

– Что ж, возьми карету, – сказала, наконец, тетушка.

– Если вы не возражаете, я бы прогулялась пешком.

Каллеман внимательно прислушивался к нашей беседе. Конечно, маг не мог знать об ее истинной подоплеке, но, видимо, он что-то почувствовал, потому что слишком уж пристально наблюдал и за мной, и за леди Шарлоттой.

***

На улице было солнечно. Яркие лучи весело плясали по крышам, отражались в окнах домов, в оставшихся после вчерашнего дождя лужах, в золотых куполах собора. Город казался умытым и чистым.

Сочная весенняя листва и зелень газонов навевали мысли о грядущем лете, и я невольно улыбнулась, подставив лицо теплым лучам. Холод подвала все еще ощущался где-то глубоко внутри, но уже не казался таким страшным. К тому же, стоило оказаться на свежем воздухе, как мне сразу стало легче. И усталость куда-то делась, и головокружение. И настроение немного улучшилось.

Я шла вдоль невысоких оград, разглядывала прохожих и думала о вчерашнем бале. И о Каллемане.