Обычная девушка

Охранники Генриха все так же стояли у дверей, трое молодых мужчин расслабленно сидели в креслах, люди Виктора застыли по обе стороны от Константина, сам Терсенов спокойно сидел во главе стола, молча глядя на Генриха, а тот благодушно наблюдал за своим визави сквозь полуприкрытые веки. Вроде бы, все обычно. Ничего странного. Но тогда откуда взялось это почти осязаемое напряжение? И почему никто не поинтересовался, кто она такая, а шеф даже не подумал ее представить?

Катя искоса посмотрела на босса.

– Итак, Генрих Альбертович, ваше последнее слово? – прервал молчание Терсенов.

– Двадцать процентов, – отозвался седой.

– Генрих Альбертович, – чуть повысил голос Константин, и Катерина невольно поежилась. Внутри нарастала непонятная тревога. Хотелось встать и покинуть конференц-зал, и Катя с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться этому нелогичному желанию.

– Константин Сергеевич, вы же понимаете, что мы не можем снизить ставку. Даже ради вас. Тем более что обычная цена нашего участия в подобных сделках – сорок процентов, а то и все пятьдесят, – спокойно ответил Стоцкий.

 – Мы и так идем на существенное сокращение собственной прибыли.

Катерина пристально наблюдала за мужчиной, отмечая его чуть дрогнувший, на последних словах голос, выступившие на лбу мелкие бисеринки пота, нервное движение бровей.

– Пятнадцать, Генрих, – веско произнес Терсенов. – Пятнадцать процентов, и мы расходимся.

Катя почувствовала, как Константин чуть наклонился к ней и коснулся своей ногой ее колена.

Вздрогнув от неожиданности, она попыталась отодвинуться, но босс не позволил. Он незаметно положил руку на ее бедро, вынуждая сидеть неподвижно, и Катерина застыла, скованная странным ощущением холода, скользнувшего по позвоночнику. Ей стало страшно. Дико, неконтролируемо, до крика. Острое чувство опасности возникло в душе, но Катя постаралась не поддаваться. Не хотелось опозориться перед незнакомыми людьми. Нет, перед знакомыми позориться тоже не очень приятно, но те хотя бы поймут, а тут…

– Ты же понимаешь, Костас, – тихо проговорил Стоцкий.

 – Это несправедливо.

Он вытер пот платком, и Катерина заметила, как сильно дрожит его рука.

– Несправедливо? – в голосе Терсенова появились металлические нотки. – После того, как вы меня подвели? Нет, Генрих. Если бы я поступил по правилам, то… – он замолчал ненадолго и добавил: – Не тебе говорить о справедливости. Через час я жду подписанные бумаги. Витя, займешься, – обратился Константин к своему партнеру.