Лед твоих объятий

Вылизанная, стилизованная, сказочная версия царствования Императора Артура. Легенда.

Он смотрел на яркие магические иллюстрации, но видел не их, а своего брата – живого, настоящего, с мудрым взглядом светло-серых глаз и скупой, едва заметной улыбкой. Похоже, кто-то сознательно превратил прошлое в сборник милых устаревших легенд. Интересно, кто? И, самое главное, почему?

Этот вопрос тревожил его, но ответа он пока не видел. Крутилось что-то в уме, какая-то мысль, которую он никак не мог уловить. Усталость брала свое.

Бросив взгляд на кровать, он невольно скривился. Сон… Нет, увольте! Спать он не мог. Боялся. Да, вот так. Он, Истинный Ледяной, боялся! Ему страшно было закрыть глаза и снова очнуться в проклятой тьме собственного склепа. Да, глупо. Но он ничего не мог с собой поделать. Гнилая сырость гробницы въелась в его плоть, текла по венам вместе с кровью, омрачала смрадом сбивающееся дыхание. И он до сих пор не верил, что избавился от проклятия. Вот, кстати, вопрос – как? Каким образом?

В памяти смутно всплывало нечеткое воспоминание.

Он так и не понял тогда, что это значит, но сейчас внутри забрезжила смутная догадка. Если он не ошибается, то… Унаши сатар! Что там еще?

Легкий шум в коридоре заставил его отвлечься от размышлений. Отложив книгу, он подошел к двери, прислушался.

Он распахнул створку и молча воззрился на застывшую с поднятой рукой девушку. Та широко улыбнулась и бесшабашно сдула со лба светлую прядь.

– Не спите? – невозмутимо поинтересовалось несносное создание. – Замечательно!

Ребекка Гринделл

– Нужно поговорить! – решительно заявила я сверлящему меня мрачным взглядом найденышу.

– Для вас нормально вламываться в спальню одинокого мужчины глубокой ночью? – насмешливо спросил Кимли.

Он замер в проеме, небрежно прислонившись к стене. Рубашка расстегнута на груди, влажные длинные волосы падают на плечи небрежной волной, в синих глазах застыл холод. Красив, ничего не скажешь. Вот только мне его красота и даром не нужна.

– Если этот мужчина – мой обожаемый супруг, то да, – хмыкнула я. – Нормально.

– Снова пили? – нахмурился несносный моралист.

Он уставился на меня с плохо скрытым осуждением.