Лед твоих объятий

– То есть? – не понял Кимли.

– А то и есть. Нет тела – нет проблем.

Мужчина посмотрел на меня, как на сумасшедшую

– Как вас там зовут? – задумчиво спросил он. – Ребекка? Так вот, Ребекка, вы меня пугаете. Как можно быть такой… – Кимли на миг замолчал, пытаясь овладеть собой, а потом, договорил: – такой… беспечной?

Я поняла, что ему хотелось употребить совсем другое слово, и это заставило меня усмехнуться.

– Жизнь слишком коротка, чтобы относиться к ней серьезно.

– Коротка?

– Ну да.

Я вздохнула. Если верить легендам, Белая Дева сократила время жизни сартов, чтобы те больше его ценили.

– Ледяные могут прожить и тысячу лет, – пренебрежительно заметил Кимли, и на лице его появилось странное выражение. То ли тоскливое раздумье, то ли легкая грусть. Трудно было понять, что именно, но мне отчего-то стало не по себе.

– Ладно, так вы утверждаете, что пролежали в этой могиле четыреста лет?

Я усмехнулась и провела ладонью по холодному камню гробницы. На внутренней стороне отчетливо виднелись следы засохшей крови. Надо же! А ведь как неслабо я приложилась о последнее пристанище предка!

– По-вашему, я лгу? А тело? Как вы объясните его отсутствие?

– Подумаешь! Скорее всего, это просто чей-то розыгрыш.

Кимли посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

– И кому могло понадобиться столь сомнительное развлечение? – насмешливо уточнил он.

– О чем вы? В замке полно народа, это мог сделать кто угодно. Наверное, мальчики развлекались.

Я небрежно пожала плечами.

– То есть, для вас и ваших друзей подобные развлечения – норма?

Он ждал ответа, напряженно сцепив за спиной руки.

– Не то, чтобы норма, но особого пиетета перед усопшими мы не испытываем.

Я легкомысленно улыбнулась и, достав из портсигара тонкую "Альскри", закурила.

На лице Кимли промелькнуло удивление.

– Вы курите?

– Да, а что?

– Но вы ведь… леди!

И столько неподдельного возмущения было в его голосе, что я рассмеялась.

– И что?

– Нет, не понимаю, – покачал головой мужчина. – Отсутствие приличной одежды, курение… Может, вы еще и пьете?

Он посмотрел на меня с осуждением.

– Жаль вас огорчать, но – да, пью.