Лед твоих объятий

Во-вторых, то сборище, что вы называете друзьями, вряд ли достойно чести гостить в Ругдене, а в-третьих, – он предупреждающе поднял руку, не позволяя возмутиться несправедливыми словами, – если бы я действительно угрожал этим соплякам, то от них не осталось бы и мокрого места. Уж можете мне поверить.

И я поверила. Было что-то в выражении его лица, что придавало вес сказанным словам.

– Вижу, вы все поняли правильно, – проницательно заметил мой собеседник. Он едва заметно усмехнулся и продолжил: – Что ж, тогда давайте считать произошедшее недоразумением и попробуем начать все сначала.

Он посмотрел на меня властным, не позволяющим ослушаться взглядом. Знал бы он, сколько я за свою жизнь подобных взглядов насмотрелась!

– Вы предлагаете леди представиться первой?

– А вы утверждаете, что вы леди? – иронично приподнял бровь Кимли. – Впрочем, неважно. Если вы помните, я уже называл свое имя, но вашего до сих пор не знаю.

– Леди Ребекка Гринделл, дочь герцога Гивейского.

Я прохладно улыбнулась собеседнику.

– Герцога Гивейского? Джона? – уточнил Кимли.

– Джон Эскотт Гринделл – мой дед.

– Странно. А ваш отец…

– Александр Лавенар Гринделл.

– Не слышал о таком, – задумчиво протянул мужчина. – Значит, дочь герцога.

Он посмотрел на меня с сомнением и взял со стола старый альманах. Перелистнув пару страниц, Кимли застыл. Выражение его лица изменилось, по щекам зазмеился морозный узор.

Интересно, что вызвало такую реакцию?

Я чуть вытянула шею, пытаясь рассмотреть изображение, взволновавшее Кимли, но тот захлопнул альманах и отложил его в сторону.

– Ладно, допустим, вы говорите правду, – ровно произнес мужчина. – Но каким образом Ругден оказался вашим домом? Насколько я помню, Гивейские никогда не приходились родственниками владельцам этого замка.

– Ваши сведения давно устарели, – я пожала плечами. – Моя двоюродная тетка была дальней родственницей Императора, Ругден достался моему отцу после ее смерти. А вы действительно Себастиан Кимли?

– Что?

Мужчина перевел на меня рассеянный взгляд.

– Вы правда считаете, что вас зовут Кимли?

– Да, – коротко ответил мой визави, но я видела, что мыслями он был очень далеко.

– А как вы объясните тот факт, что Себастиан Рональд Кимли вот уже четыреста лет как покоится в усыпальнице Ругдена?

– Покоился, – машинально поправил меня собеседник, продолжая напряженно смотреть на портрет Императора Артура.

– Что значит, покоился? – переспросила я.