Красавица для Медведя

– Добрый вечер! – дождавшись, пока «Крузак» Игоря исчезнет за поворотом, громко поздоровалась с соседом.

Тот обернулся и смерил меня тяжелым взглядом.

– Погодка сегодня хорошая, да? – не обращая внимания на явную неприветливость бандита, широко улыбнулась я.

А что? Мне не жалко, могу поделиться хорошим настроением с кем угодно, даже с соседом. Тем более что оно ему точно не помешает. Может, хоть улыбаться научится.

Луфи опустился на четыре лапы и принялся нарезать круги, бегая по участку и оглашая его громким лаем, а я подошла ближе к забору и в ожидании ответа уставилась на соседа.

– Надолго приехала? – не поддавшись на мою попытку завязать светскую беседу, спросил тот.

Небритое лицо выглядело напряженным. Густые брови сошлись на переносице, темные глаза смотрели из-под них с хищным прищуром, губы были плотно сжаты. Красивые губы, кстати, с твердой складкой, тоже родом из старых вестернов.

– Планировала на две недели, но, скорее всего, задержусь дольше.

Луфи остановился рядом и согласно гавкнул.

Физиономия соседа скривилась.

– Я книгу пишу. Пока не добью последнюю главу, не уеду – зачем-то пояснила я.

– Писательница, значит? – усмехнулся бандит. Он демонстративно оглядел меня с ног до головы и выдал короткий вердикт: – Не похожа.

– Чего это?

– Как-то я иначе писателей представлял.

– Старыми, седыми, и с сигаретой в длинном мундштуке?

– Примерно.

Я понимающе хмыкнула. Большинство моих знакомых придерживались таких же взглядов.

– Это штамп, – заверила соседа. – Да и не писатели сейчас, а просто авторы. Я вот, например, автор детективов.

– Понятно.

В глазах бандита мелькнула досада. Видимо, дошло, что ситуация осложнилась наличием наблюдательного свидетеля.

– И что нужно, чтобы ты побыстрее дописала свою книжку? – после секундной паузы спросил сосед.

Серьезно так спросил. Вдумчиво.

– Вдохновение, – ответила чистую правду.

А что? Так и есть.

Первые мои книги вышли одна за другой, и дались мне легко, на одном полете мысли.

А вот потом наступил затык. Я как раз познакомилась с Кириллом, и вдохновение, или как называют его в авторско-читательской среде, Муз, напрочь исчезло, как будто его никогда и не было. И следующие несколько историй писались тяжело – с бесконечными отступлениями и переделками, с долгими сомнениями и спорами с редактором. В одном из таких споров Сергей Николаевич и изрек бесценную фразу о том, что мне срочно надо сменить мужика.