Хризантема с шипами

 – Надо еще проверить, что ты там натворила, что тебя выгнали!

– Да ты… Ты…

Ру побледнела, задохнулась, в ее крыжовенных глазах мелькнула боль.

– Все. Хватит, – резко сказала я. – Прекратите эту свару. Если еще раз я услышу в доме брань, вы обе окажетесь на улице. Ру, ты видела, что это Мэри съела бланманже?

Под моим строгим взглядом кухарка отрицательно помотала головой.

– Тогда почему ты накинулась на нее с обвинениями?

– Так ведь кроме нее большей некому, – не сдавалась Ру.

– Это не тебе решать.

Кухарка молча кивнула и исподлобья посмотрела на Мэри.

– А ты, Мэри, прежде чем строить недостойные предположения, хорошенько подумай. Если я взяла Руанну на работу, значит, мне известно, кто она и как оказалась в Кранчестере. И обвиняя ее, ты обвиняешь и меня.

– Простите, госпожа Эйден.

Горничная потупилась, и ее щеки медленно залил густой румянец.

– Еще одна такая ссора, и вы обе пойдете искать другое место.

Мэри судорожно сжала метелку, Ру спрятала руки под фартук, и обе обменялись взглядами, по которым я поняла, что война перешла на другой уровень. Подпольный. Что ж, оставалось надеяться, что рано или поздно им надоест воевать, и они смогут поладить. Глупо сражаться друг с другом, когда мы все в одной лодке. Точнее, в Бузинном коттедже.

– Руанна, обед готов?

– Да, госпожа.

– Отлично. Мэри, накрой на стол.

– Да, госпожа Эйден?

В глазах служанки мелькнуло любопытство.

– Займемся небольшой перестановкой.

Я ничего не стала объяснять и пошла к лестнице, а Ру и Мэри снова переглянулись и молча отправились на кухню.

***

Уже позже, после обеда, я обошла весь первый этаж, записывая, что нужно переделать, а Мэри ходила следом, и вся просто лопалась от любопытства. Правда, надо отдать ей должное, служанка терпела и с расспросами не лезла.

– Мэри, ты сможешь найти Сенную улицу? – закончив осмотр, спросила горничную.

– Да, госпожа.

– Тогда отправляйся вот по этому адресу, – я протянула служанке сложенную вдвое бумажку, – и попроси господина Крули зайти к нам для заказа.

– А кто он, этот господин Крули?

Любопытство, преследовавшее Мэри последние полчаса, наконец нашло выход. В больших голубых глазах светился детский интерес, щеки покраснели, а вместе с ними заалели и смешно оттопыренные уши.