Женщина в темноте

Теперь я с Сашей. Раньше мне нужны были трое, чтобы заменить его одного. Я люблю его очень давно.

– Не понимаю, – как будто удивилась Маргарита, – что же тогда настоящая любовь?

– Не "что", а "кто", – улыбнулась как будто Монс, – Саша.

– Конечно, – возмутилась противоречию Марго, – сама же только что говорила…

– И тех троих я тоже люблю. Всегда. Но это другое.

– Да, не соскучишься с тобой, – засмеялась Марго.

Золотой шар солнца неспешно прогуливался по комнате своими объятьями-лучами. Две молодые женщины с удовольствием болтали за чаем.

Чувства огня

– Что чувствует огонь?

– Страсть, возможно, – сделал предположение Данил.

– А ты можешь ее описать, страсть? – спросила Монс.

– Ха, сильная, сводящая с ума, выбивающая из колеи, обжигающая, невыносимая, пожирающая. Ты со мной согласна? – сказал Данил.

Монс молчала, засмотревшись на горящую свечу.

– Ну, ты чего молчишь? Сама затеяла разговор, – возмутился Данил.

– Не согласна, – заявила Монс.

– С чем именно? – удивился Данил.

– Со страстью, – пояснила Монс, – Чувства огня это только чувства огня. Именно потому, что ни синонимов, ни аналогов этому понятию нет. Поэтому и появилось такое выражение.

– Совсем? – покрутил у виска Данил.

– Что огонь? – задала вопрос в никуда Монс, – огонь греет.

– И?

– Это страсть подобна огню, но это не значит, что огонь чувствует страсть.

– Забавное наблюдение.

Монс провела рукой по мягким волосам Данила, погружая в них пальцы свои, и поцеловала его в губы. Вечер становился все гуще. Свеча догорела и погасла. И ничего не имело значения.

Замороженное прощание

Вишню вынули из морозилки и насыпали полную чашку. Было очень жарко натоплено. И Данил и Монс накинулись на ледяные ягоды с необыкновенным удовольствием.

– Ты уже собрал вещи? – задала вопрос Монс, видимо, в продолжение прерванного разговора.

– Да, все упаковано, – был ответ, – сам не знаю, как решился. Променять столь приятный полупраздный образ жизни…

– Ты всегда этого хотел, – понимающе произнесла Монс.

– Да. Не отрицаю. Хотел. Это-то и странно, и…

– И полезно, – перебила Монс.

– Постараться прожить жизнь не зря лучше, чем ничего. Трудно только пересилить себя и прервать суетный бег.