Деревня Гниль

Заброшенные строения всегда наводят на человека чувство обреченности и бессмысленности, а если они еще стоят на опушке темного леса, то эти ощущения усиливаются многократно. Вот и этот бревенчатая развалина, не доставила мне радости и не приподняла настроение.

В приоткрытую ставню, сквозь щель пыльного окна торчал край белоснежно-неестественной, занавески, словно кусочек савана из мрака подгнившего гроба, а нервно поскрипывающая, на ржавых петлях, на ветру, дверь, предупреждала: «Не доводи до греха. Проходи мимо».

Повалившиеся местами, покрытые мхом, жерди забора, утонувшие в густой крапиве, и перевитые вьюном. Одинокая, засохшая яблоня во дворе, с черной вороной на серой, корявой, похожей на сведенную судорогой руку – ветке, внимательно наблюдающая, немигающей пуговицей-глазом, за проходящим мимо нее по дороге путешественником, а также круги рваной паутины, с нашедшими в ней упокоение мухами, жуками и мусором, развешанные повсюду, оптимизма не добавляли.

Жуткое зрелище. Этот дом всегда пользовался дурной славой.

Даже когда была жива тетка Авдотья, а уж когда померла, то и подавно. Местные бабы даже обсуждать эту тему боялись. Наверно правильно делали. Когда встречаешься с чем-то неестественным, не поддающемся осмыслению, лучше не трогать, целее будешь.

Деревня Гниль и в лучшие годы не отличалась многолюдностью, а в последнее время и подавно опустела. Зачем Женьке понадобилось сюда переселится? На этот вопрос он наверно и сам не знал ответа. Захотелось и все.

Я остановился на главной улице, у колодца, называемого в народе: «Журавлем», тоскливо смотрящего длинной шеей-жердью в небо, и видимо мечтающего улететь из этой угрюмой безнадеги в более радостные места.

Тишина навалилась мертвым грузом на плечи, как только я остановился, престав шуршать эхом по песчаной дороге кроссовками. Даже вездесущие собаки не гавкают, да что там брехливые сторожа хозяйских участков, даже птиц, и тех не слышно, только редкие глухие капли где-то внутри колодца:

– Кап – кап.

Кап – кап. – Аж дрожь пробирает.

Где находится дом моего друга я знаю. Но почему-то ноги туда не идут. Словно приросли к дорожной пыли. Не оторвать. Стою думаю: «Зачем приехал? Может ну его это все. Развернуться и рвануть к морю. Там весло, и народу много. Не то, что здесь. Машину починю, не впервой…»

– Ты чьих милок будешь? – Скрипящий голос за спиной прозвучал на столько неожиданно, что я едва не подпрыгнул, и не бросился бежать. Насилу сдержался.