Точка вершины конуса

Имеется в виду – в духовном смысле, конечно. То есть, каждый из тех немногих, для кого смысл жизни – духовный поиск, вновь стал бы понимать каждого из себе подобных.

Но с некоторого времени человечество утратило представление об Истоке. По крайней мере, в лице своего огромного большинства. И современное человечество живет, и мыслит, и чувствует – как если бы Глубинной Точки никогда не было и его Традиции возникли из ничего.

И что же остается тогда стремящемуся к предельной полноте постижения, желающему овладеть концентрированной системой первоосновных и универсальных понятий?

Как правило, такие идут одною из двух дорог.

Первая. Пытаются каким-то образом объединить или усреднить эзотерические Традиции. Чтобы привести все, известное из них, к общему знаменателю. Нащупать некое среднее и, таким образом, реконструировать архетип. На более поверхностном уровне это подобно экуменическому межконфессиональному движению. Попыткам сконструировать универсальную религию для всего человечества. Недавняя историческая практика показала, однако, что экуменизм не живуч.

Причины тому можно видеть минимум две. Догматы и каноны всякой жизнеспособной церкви есть целостный организм. А таковой обладает силами иммунной защиты, то есть – противится внедрению чужеродных органов (толерантен лишь мертвый механизм). И, кроме того, религиозная истина, как правило, не «лежит между». Гораздо чаще она находится глубже уровня спора и усреднение не может дать, в смысле приближения к ней, ничего. Истина же эзотерических Традиций и вовсе «лежит на дне глубокого колодца», по образному выражению Демокрита. И усредняющий/объединяющий подход в этом случае – то есть, так сказать, эзотерический экуменизм – бесперспективен вдвойне.

Вторая же дорога состоит в том, что пытаются «начать с чистого листа». Фридрих Ницше формулировал это примерно так. Сначала я был верблюд, который нес груз Традиций в пустыню бесперспективности. Потом я превратился во льва, растерзал погонщиков, сбросил груз. Теперь я словно дитя, которому ничего не мешает просто говорить о том, что видит оно вокруг.

Но Ницше был гораздо больше философ, нежели традиционалист. Хотя, как человек вкуса, любил употреблять стиль и риторику традиционалистов. (Некогда философия вообще не мыслила себя вне лона Традиции. Вспомните мужественный тип античного философа. Или – еще более впечатляющий пример – заповедь православных старцев: «держи ум в сердце, а сердце – в Боге». Союз философа и Традиции был крепок и в средние века.