Белая Церковь: Вдали от атеистического террора

Большевики использовали Послание к Генуэзской конференции и Послание к русскому народу как повод для обвинения зарубежных иерархов в антисоветизме и военном подстрекательстве, а сочувствие Карловацкому Собору стало рассматриваться как страшное преступление, за которое грозил расстрел. И хотя, конечно, дело было не в самом тексте документов, потому что даже если бы в РПЦЗ и воздержались от резких политических заявлений, это не остановило бы гонения на верующих в России, но большевики сыграли на заявлениях зарубежного духовенства, использовав систему заложников.

На этот раз заложниками оказались миллионы верующих в советском государстве Ответственность за их участь перекладывалась на русских эмигрантов Такое моральное давление раскалывало эмиграцию, связывало руки многим деятелям, кто боялся, что любое выступление против советской власти – даже слово – отразится роковым образом на судьбах единоверных соотечественников.

Епископ Григорий (Граббе) замечал, что «русская эмиграция, в большинстве своем только год назад с небольшим покинувшая свою страну, была еще полна настроений военной борьбы против коммунизма Послания Патриарха Тихона с обличением советской власти давали подобное направление и церковной иерархии Его молчание, в то время еще недолгое, естественно объяснялось только невозможностью для него возвысить голос, но отнюдь не переменой его мнения Поэтому казалось, что на свободе, за границей, надо сказать русскому народу и иностранцам то, чего нельзя было сказать главе Церкви на Родине Вот психология, в которой созывался собор в ноябре 1921 г в Сремских Карловцах, куда вслед за Высшим Церковным Управлением прибыл и штаб армии генерала Врангеля, не терявший еще надежды повести новый поход против коммунизма Потребовались годы для того, чтобы стала ясной длительность пребывания в эмиграции для всей толщи и чтобы чисто церковные ее задачи стали заслонять патриотические настроения первого периода ее пребывания на чужой земле».

Между тем в России власти оказали сильное давление на Патриарха Тихона И он, надеясь предотвратить волну репрессий против верующих, вместе со Священным Синодом и Высшим Церковным Советом выпустил 5 мая 1922 г.

«Акты эти носят характер политический, и, как таковые, они противоречат моему посланию от 25 сентября (8 октября) 1919 г.