Народ Мухаммеда. Антология духовных сокровищ исламской цивилизации

И все же – были женщины и у меня в счастливые, хоть редкие деньки;

И в лучший из всех дней, во дворике

Вошел я в паланкин ее и в паланкин двоюродного брата моего.

– Несчастный, нужно мне идти! – она сказала. – И спасибо тебе! —

Наклонялся паланкин и вместе с нами качался —

Спустись, Имрууль-Кайс! Верблюд рассержен будет!

А я: «Продолжай – останься – расслабься – и ослабь узду —

Ты никогда меня не сбросишь; я снова буду вкушать вот этот плод;

Оставь, ведь голова есть и у зверя; о нем не беспокойся – вместе мы сейчас.

Продолжай и давай приблизимся к плоду любви! Сладки уста твои,

как яблоки.

Я ночью приходил любить тебя, но ты была беременной или кормила дитя».

Я смог заставить женщину такую забыть ребенка годовалого,

Пока не закричал за нею он. Вполоборота повернулась она к нему,

Но бедра подо мной лежали тихо.

Однажды не исполнила она мое желание на дюне

И, давши клятву, поклялась, что сдержит клятву…

Сами орешки белой девственности, запретные в скорлупках,

Сколько б ни играл я ради удовольствия и ни проводил время в играх.

Той ночью мимо я прошел надсмотрщиков,

наблюдавших за палатками своими,

Мужчин, которые бы пригласили меня лишь затем,

Чтоб славу обрести моим убийством,

В час, когда на небе ночи ярко мерцают Плеяды,

Похожие на пояс, усыпанный камнями драгоценными и жемчугом;

В такой час пришел я; она уже почти совсем разделась, ко сну готовясь,

Переодеваясь за ширмою шатра.

– Богом клянусь! – она мне прошептала. – Нет оправдания тебе!

Теперь я знаю, что, и увядая, ты будешь столь же необуздан.

Дальше пошли мы вместе; я вел, она тащила за нами

Вышитый низ мантии, который заметал следы все.

Когда прошли мы мимо огороженных дворов, пошли мы прямо

В сердце пустыни, волн и вздымающихся холмов песочных.

Я голову ее привлек к своей, и она, касаясь локонами, прижалась ко мне,

Стройная, но мягкая в лодыжках даже.

Талия ее тонка, и бел слегка округлый живот,

А кожа чуть повыше груди сверкает зеркалом отполированным

Или жемчужиной из первой воды, слегка позолоченной белизной,

Питающейся из водоема чистого, не замутненного ногами мужчин.

Дивных волос каскад на голове прекрасной – черных-черных,

Густых, свисающих, подобно гроздьям фиников на пальме.