Народ Мухаммеда. Антология духовных сокровищ исламской цивилизации

Шторм рассеял его по всей Равнине-Седлу,

Как торговец, прибывший из Йамана, сбрасывает свои товары.

И птицы небольшие предрассветные пели вдалеке

По всей горной стране так,

что напоминали пьяниц, обезумевших от пряного вина.

А испачканные грязью, тонули звери дикие,

напоминая корни морского лука,

В ту ночь, лежа в долинах, где потоп обратился в отлив.

* * *

Если позволяет она тебе любить себя, мужчина, прими утехи полностью;

Но никогда рыданий не души, в тот миг, когда уйдет она.

Разве не сладка и не нежна она? Подумай же тогда,

что в какой-то день другой

Какому-нибудь другому мужчине повезет найти ее столь же сладкой,

сколь и нежной.

Дала ль она обет в том, что разлука не разрушит никогда присяги верности?

Глупец! Кто верил верности с окрашенными красным кончиками пальцев.

Смотри, вот человек, который не считал,

хотя б однажды, усилий-мук трудов!

Человек дерзаний множества, и целей, и путей!

Весь день напрасно едет он; а вечером вернется другим —

Одиноким, едущим верхом на неоседланной Тревоге и приводящим Смерть;

Опережает Ветер он в конце концов, хоть Ветер и несется мимо стремглав,

Ведь порыв подует и ослабевает, а он не прекращая скачет.

Наконец сна игла зашивает его глаза, но нужен ему не страж,

Который закричит, как осторожный человек от неустрашимости:

«Пробудись!

Восстань от сна, чтобы увидеть первого из движущегося отряда,

Стоящего и извлекающего лезвие тончайшее, от заточенности яркое!»

Видеть, как вышибают ему грудину, – все равно что смотреть

На челюсти в Погибели ревущем смехе.

Пустыня дорога ему; и путешествует он там,

Где Млечный Путь над головою шествует его.

Человек подобен солнцу зимнему, пока

Сияет Сириус; потом уж темный и холодный.

Тонкий профиль, худощавый, но не от бережливости:

Он Отдающий человек, Сердечный, и Отзывчивый, и Гордый.

Он с Осмотрительностью вместе путешествовал,

И там, где он приостанавливался и делал привал,

Осторожность оставалась стоять с ним рядом.

Длинные вьющиеся волосы и изысканная гордость,

Но вел борьбу, как волк голодный.

Два вкуса у него: меда и желчи;

И знали все лишь его горечь иль сладость[3 - Имрууль-Кайс.].

Гибель воина Рабиа по прозвищу Длинноволосый

Рабиа заметил вдали облако пыли.

– Скачите вперед! Скорей! – крикнул он женщинам, бывшим с ним. – Я не думаю, что это друзья преследуют нас.

Я подожду здесь, пока уляжется пыль, и выясню, кто это.