Не доверяй никому

Лифт двинулся вверх и через несколько секунд плавно остановился. Двери разъехались в стороны. В коридоре их ждала высокая худощавая женщина.

– Добрый день, я Марселла Гиббонс, личный помощник мистера Эбботта. Пожалуйста, следуйте за мной.

Керри с Фалько обменялись взглядами и пошли за ней. Хотя и несколько старше юноши, пославшего их сюда, она все еще была молода. Вероятно, лет тридцать. Так же, как и администратор внизу, она носила облегающее платье, которое тем не менее выглядело вполне скромно: юбка по колено, рукава в три четверти и высокое горло.

На этом этаже лежал ковер, но цвета он был почти такого же, как бетон в лобби. Рабочее пространство разделяли стеклянные перегородки, что придавало прозрачности новое значение. Пока что все, кого они видели в мини-офисах, едва тянули на тридцать лет. Все были стильно одеты и казались очень занятыми.

Дойдя до конца коридора, они оказались перед двойными стеклянными дверями, которые сами разъехались в стороны, открывая переговорную.

– Пожалуйста, садитесь на любое место.

Фалько зашел вслед за Керри, и они оба заняли первые попавшиеся им на пути стулья. И здесь они были прозрачными – сидишь словно на воздухе.

– Хотите воды или кофе? – спросила Гиббонс. – Может, горячего чаю?

– Нет, спасибо, – сказала Керри.

Гиббонс взяла со стола пульт и нажала на кнопку – прозрачные стены потемнели, отгородив переговорную от остального этажа. Она села во главе стола.

– Чем я могу вам помочь, детективы? Я полагаю, ваш визит связан с публичным конфликтом, который произошел между мистером Эбботтом и мистером Томпсоном. Мистер Эбботт отсутствует в данный момент, но я постараюсь, насколько смогу, ответить на все ваши вопросы. Я была рядом с ним, когда это случилось.

Фалько коротко взглянул на Керри. Именно это она имела в виду, когда злилась из-за того, что лишилась возможности уведомить родителей Эбботта. При разговоре с полицией большинство людей сами немедленно выдают информацию о происшествии, которое, по их мнению, может являться причиной визита. Это своего рода защитный инстинкт. А если таковых происшествий было несколько, они всегда – всегда – рассказывают о самом незначительном.