СССР: Территория любви

Любовь как загадка и странность – такова, как я думаю, общая тема литературы 1960-1970-х годов. Вполне говорящим в данном случае названием может служить заглавие сборника пьес Веры Пановой: «Поговорим о странностях любви» (Л., 1968). Но странности и загадки любви, озадачивающие советскую аудиторию, – загадки, требующие решения путем выбора между идеологически-рекомендуемым и необъяснимо-притягательным:

Зачем вы, девушки, красивых любите —

непостоянная у них любовь;

Целовал-миловал, целовал-миловал,

Говорил, что я буду его.

А я верила все и как роза цвела,

Потому что любила его…

Ночью звезды горят,

Ночью ласки дарят.

Ночью все о любви говорят.

Умолчание о такой любви вполне оправданно. Более того, как выясняется, настоящая любовь не всегда то, что называется этим словом. Так, в кажущемся сегодня комичном, но вполне характерном для своего времени и массовой культуры сборнике стихотворений В.М. Сидорова «Письма о любви» (1981) – сборнике, между прочим, характерно анонсированном на обложке: «Стихотворения о величии женщины, о красоте женской души, о радостях любви.

Они привлекают своей откровенностью и доверительностью, тонким лиризмом, философичностью мышления» лексико-семантическая нерелевантность понятия любовь – лейтмотив поэтических раздумий:

Я долго жил, в привычках не меняясь,

Судьбу зачем-то искушал свою

И говорил, как будто извиняясь,

Я в торопливой тишине «Люблю»…

(1969);

С какою дерзостью великой

Я расточал слова свои,

И о любви

И о любви писал я лихо,

Еще не ведая любви

(1970);

Моим ненаписанным письмам – верь!.

.

И когда говорю, что тебя не люблю, – не верь!

(1963)

В значении многозначного понятия слово «любовь» в литературных текстах 1960-1970-х годов может быть соотнесено со словами, которые называются в лингвистике «именами с нулевым денотатом» или словами, составляющими, по давнему определению М.Г. Комлева, «пустые классы языковых названий»

. Молчание о любви потому и оправданно, что это слово, как теперь выясняется, хотя и обладает прагматической (коммуникативной, социативной, эмотивной, волюнтативной, апеллятивной, репрезентативной) функцией речевого общения, искушает «вакантностью» в сигнификативном плане.

Пока такая сигнификация не установлена, остается либо молчать, либо задаваться риторическими вопросами.

Примечания

Shcheglov Y., Zholkovsky A. Poetics of expressiveness: a theory and applications.