Тысяча и один день

Ого… Сколько же вас тут – целый десяток? На одного эксмена? Значит, вы знали, кого идете брать?

Стоп-кадр. Футболистки замерли, еще не успев понять, что происходит.

Ныряю вслепую, успев лишь глотнуть воздуха. На то, чтобы осмотреться и точно определить направление следующего нырка, мне требуется по меньшей мере секунда; моим тренированным преследователям – куда меньше. А значит, секунды у меня нет.

Снова мучительно долго раздвигаю лиловый кисель.

Вынырнуть с первой попытки не удается. Быть может, на этом месте застыла фигура оторопевшей футболистки с открытым ртом, а может быть, я взял ниже, чем следует, и ушел в пол.

Вверх и в сторону!

Вышел.

Вдохнул. Нырнул.

Игра в прятки-догонялки. Отследить движущегося в Вязком мире человека невозможно – ни визуально, по вихревому следу, который он тащит за собой, ни какими-либо методами локации. Радиоволн, например, этот лиловый кисель вообще не пропускает, а звуковые колебания гаснут в нем очень быстро. За полтора века никто из телепортирующих не встретил в Вязком мире не то что человека – вообще ничего, кроме однородной субстанции.

Несмотря на легенды, никто еще не смог предоставить убедительных доказательств хотя бы одной такой встречи – в том числе в максимально благоприятных условиях экспериментов. Либо он очень велик, этот мир, либо у каждого он свой.

За секунду можно прицелиться, хотя бы грубо, и пустить очередь веером. Вряд ли меня хотят убить – это можно было сделать куда проще, – скорее попытаются обездвижить специальными ампулами.

Попадет заодно футболисткам – их беда. Обратимая.

Еще проще и надежнее вынырнуть в метре от меня. Тут не надо ни стрелять, ни бить, достаточно вцепиться в меня любым захватом, имитируя груз, превышающий пороговый, и продержаться полсекунды. Навалившись впятером, эти бабы сомнут даже Тамерлана. Вот и еще одно странное свойство Вязкого мира: еще никому не удавалось уйти в него из чужих объятий или из наручников, если второй браслет сидит на чужом запястье.

Никому не удавалось втащить в него другого человека.

Разве что моей маме… Но я был ребенком. Легоньким.

Футболистки – моя единственная надежда. Если они с перепугу начнут телепортировать по залу – у меня появится секунда-другая, чтобы осмотреться.

После пятого нырка до меня доходит, что первоначальный расчет был верен. Хотя какой там расчет – скорее уж интуиция. В толпе женщин может затеряться даже эксмен, если эта толпа поддалась панике.