Тысяча и один день

Поскользнулся при переноске. За что был подвергнут принудительным работам сроком на один месяц и уволен по отбытии наказания. После чего прижился здесь. Так?

– Так, госпожа.

– Тебе здесь нравится?

– Да, госпожа.

– И ты больше не позволяешь себе спиртного?

– Нет, госпожа. Ни в коем случае.

Она улыбается.

– Почему? Ведь не секрет, что достать самогон в мужских кварталах – проблема решаемая. Усилиями нашей полиции и добровольной помощью сознательных эксменов средний срок действия самогонной точки снижен до двух месяцев, однако полностью искоренить эту заразу пока не удается.

– Известно, госпожа.

– И ты хочешь сказать, что за последние полгода ни разу не употребил алкоголь?

– Точно так, госпожа. Кроме пива в разрешенном количестве, госпожа.

– Почему? Не хочется? Только честно.

– Как не хотеть, – тяжко вздыхаю я. – Но ведь нельзя же… В любой момент могут вызвать на ринг… на замену… вот как сегодня… хорош я буду… И вообще, форму надо поддерживать…

– Госпожа, – напоминает она.

– Так точно, госпожа.

Она смотрит на меня с большим интересом, и этот интерес мне совсем не нравится.

– А скажи мне, Тимофей Гаев, он же Тим Молния, не было ли у тебя личной причины быть уволенным из конструкторского бюро?

– Э… простите, госпожа?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – улыбается дама. – Ты был там на хорошем счету.

Под ее взглядом в упор я стараюсь выглядеть уже не растерянным дебилом, а клиническим олигофреном. Может, она поверит, что на ринге мне вышибли последние мозги?

Верьте мне. Боец же. Уже полгода. С утолщенной по Ламарку лобной костью за счет мозгов.

Ага. Мечтай, мечтатель.

– Ты умный парень, Тимофей Гаев, – с удовольствием говорит дама. – Умный и осторожный. А при случае – решительный. Когда твоя непосредственная начальница проявила к тебе нездоровый сексуальный интерес, ты испугался. Когда же этот интерес стал чересчур настойчивым, ты не вообразил, будто кривая вывезет, а с помощью друзей провернул хитрую комбинацию, в результате которой был переведен в другой отдел.