В водоворотах жизни

Он принес их сумки и немного дров, запер входную дверь и, войдя в комнату, увидел, что его попутчица уже развела огонь в камине. Кит застыл на месте, разглядывая ее костюм, который выгодно подчеркивал длинные ноги и скрывал грудь под мужской курткой. Эта несуразность смутила и позабавила Кита – и он сразу ожил.

К своей чести, мисс Ингрэм ничуть не волновалась из-за подобных пустяков.

– Я нашла здесь немного напиленных дров и подумала, что неплохо бы разжечь камин и погреться, – сказала она. – Или вы думаете, нас могут из-за этого обнаружить?

Кит покачал головой и поставил сумки на пол.

– Не думаю, что местные будут разыскивать нас ночью, – ответил он. – А кроме них, никто вроде не знает об этом укрытии.

По правде говоря, он в душе был доволен этим ночным приключением, особенно теперь, когда он, похоже, выбросил из головы неуместные волнения плоти и к нему вернулось самообладание.

Джек сунул ему в дорогу одеяло, и теперь Кит расстелил его перед камином для мисс Ингрэм.

Он задумчиво поглядел на свою компаньонку, стараясь угадать, что за личность скрывается под этой соблазнительной внешностью. Вначале он относился к этой независимой и смелой женщине как к сестре. Но мисс Ингрэм сумела проявить себя как незаурядная молодая леди и доказать, что она гораздо необычнее, чем Сид.

– Почему племянница Августа Рэйвена берет с собой в путешествие мужское платье? – без обиняков спросил Кит.

Если мисс Ингрэм и была удивлена вопросом, она никак не показала этого. Ее лицо оставалось в тени, и, когда она посмотрела на Кита, трудно было угадать, что она чувствует.

– Я привыкла быть готовой к любым обстоятельствам.

– И каких же «любых» вы ожидали?

Она пожала плечами:

– Меня беспокоит не то, чего я ожидаю, а то, чего я не ожидаю, мистер Марчант.

Но Кит не собирался так легко сдаваться на этот раз.

– Знаете, я простой человек, – сказал он. – Я сельский джентльмен, и все, чего я желал бы, – так это спокойно жить у себя в поместье. Но я уже сыт по горло обманом и угрозами – и от бандитов в балахонах, и даже от моего старого друга, и отныне я не потерплю никакой лжи.