Хиромантия

Эта женщина, которая едва было не умерла в пять лет от укуса коралловой змеи, пятнадцати – от отравления плодами манканиллы, девятнадцати – во время восстания, а двадцати пяти – во время родов, эта женщина с воинственными наклонностями, с линией счастья, изломанной и восстановленной, с театральными наклонностями, с сильными инстинктами, – эта женщина была та самая героиня Иеддо, историю которой рассказывал я в Иллюстрированном журнале.

Этот рассказ во всем соответствует истине. Стараясь быть кратким, Дюма забыл, что мы указали на фатальную смерть двух родственников этой дамы во время катастрофы, что тоже было правдой.

Предполагали, что я унаследовал мою систему от хиромантов XVI века, но это ошибка, потому что XVI век был истинным несчастьем для хиромантии, в том смысле, что без всякого сомнения когда-то истинные предания сначала исказились, а потом и вовсе утратились. Эпоха была увлечена чудесным, первоначальное учение нашли слишком простым, слишком легким, и так как занятие сделалось выгодным, то явилась целая стая шарлатанов, ставших предсказателями; без предварительного изучения, подчиняясь будто бы вдохновению или счастью, они начали писать книги о хиромантии, чтобы освятить свою доктрину.

Наука была унижена вследствие подобной запутанности, и мне пришлось возобновлять ее.

Как плоды многих трудных изысканий, я сохранил некоторые из редких учений, которые, казалось мне, согласовались с общим; некоторые знаки, которые были, по-видимому, уважаемы всеми, и та часть из них, уцелевшая от всеобщего истребления, которая оказалась истинной, также совершенно принята мною.

Что касается других, я их обозначил в моем сочинении или словом предание, или сокращением (tr), оставляя за собой право вводить их в мою хиромантию без комментариев, смотря по тому, насколько они заслуживают доверия. И я должен здесь сказать, что начиная с первого издания моей книги, я не встретил в бесчисленных попытках использовать их ни одного случая, который доказал бы мне их совершенную истинность.

Из уважения к преданиям, я оставил во всяком случае упоминания о них, потому что я чувствую отвращение при необходимости отбрасывать то, что когда-то было изучаемо. Но они мне кажутся подобными колеблющимся руинам языческого храма, которым можно дозволить существовать, как воспоминанию об ином времени, но на которых следует опасаться строить.