Наработка на отказ

Ты кто?

Неприятный тип, подумал Шабан. Ясно, почему ему не везет с напарниками. Хамло.

– Я же говорю, меня к вам… к тебе Поздняков прислал. Для совместной, – он поперхнулся, – работы.

Книга полетела на пол. Лежащий вскочил неожиданно легко: несмотря на возраст, он оказался ловким и жилистым. Его плохо бритый подбородок приходился Шабану выше глаз.

– Меня зовут Винсент, – буркнул он, протягивая костлявую лапу. – Теперь это твоя комната, живи. Вещи перетащить поможешь?

– Да-да, – ошеломленно сказал Шабан, – конечно… А почему моя? Это ваша… твоя комната, мне про это никто ничего… Здесь, наверно, какая-то ошибка, вы меня извините, пожалуйста.

– Стоять, – сказал Менигон. – Это твоя комната. Была моя, а теперь твоя, понял? Тут у нас такой порядок: кто-нибудь из старожилов отдает свою комнату новичку. Психологи, за ногу их, придумали, чтобы нам здесь, значит, не заржаветь. Кретины же: ржавчина не ржавеет. Не слушают.

– Но мне как-то неловко, – сказал Шабан.

– А ты плюнь, – посоветовал Менигон. – Так вещи перенести поможешь?

– Ну… разумеется.

– Ничего не разумеется. А обзаведешься моделью, – Менигон брезгливо осмотрел комнату, – скажешь ей, чтобы убралась тут. Сам не трогай – обижусь. Понял?

– Не понял, – раздраженно сказал Шабан. – Что еще за модель?

– Ты что, маленький? – Менигон округлил желтые глаза и даже повеселел. – Моделей не видел? Говори дяде правду: так-таки и не видел? Ах, ну да, ты же у нас еще совсем цыпленочек… И не слышал даже? О чем же с тобой Поздняков разговаривал? Сосунок ты.

Исключительный хам… Шабан сжимал зубы, сдерживаясь. И с таким вот работать, терпеть мерзавца…

…Но именно Менигон, единственный из всех, встретил его на Базе после того сумасшедшего полета, и именно он, опередив техников, вынул его, полуобморочного, из кабины флайдарта, когда сил хватило лишь на то, чтобы довести машину до Базы – сажали уже наземным «поводырем»… Как Менигону удалось добыть пропуск на флайдром, так и осталось неизвестным.

«Трудно было, малыш?»– только и спросил, когда они остались одни. Шабан показал глазами: да, трудно. Язык все еще не слушался. И тогда Менигон наклонился к его уху:

– А будет еще труднее, – сказал он шепотом.

Как в воду глядел.

…Шабан не заметил, когда кончилась дрожь.