Легенды крови и времени

Поцеловав ее в щеку, он повесил на плечо мушкетон и направился в город.

Джошуа Бостона и Зеба Пруитта он встретил на кладбище, где Зеба наняли копать могилу. Вокруг кладбища росли высокие деревья. Из земли косо торчали замшелые камни надгробий, выщербленные природными стихиями.

– Привет, Маркус! – крикнул Джошуа. – Решил примкнуть к сражению?

– Вроде того, – уклончиво ответил Маркус. – Хватит королю Георгу обращаться с нами, как с малыми детьми. Свобода – прирожденное право английских подданных. Никому не позволено отнимать у нас это право, и мы не должны отстаивать его с оружием в руках.

– Или умирать за него, – пробормотал Зеб.

– Ты хотел сказать, убивать за это право? – нахмурился Маркус.

– Я сказал то, что хотел сказать, – торопливо ответил Зеб. – Если человек вольет в себя достаточно рома или кто-нибудь сумеет разжечь у него в сердце страх и ненависть, он будет убивать быстро и без особых раздумий. Но этот человек сбежит с поля боя при первой же возможности, если душой и телом разуверится в том, за что воюет.

– Прежде чем примыкать к ополчению и отправляться в Лексингтон, советую тебе крепко подумать насчет собственного патриотизма, – сказал Джошуа.

– Теперь уже поздно. – Зеб сощурился, глядя на дорогу. – Сюда идут мистер Макнил с Джосаей.

– Маркус? – Обадия остановился посреди дороги, глядя на сына налитыми кровью глазами. – Куда это ты собрался, паршивец, да еще с моим мушкетоном?

Мушкетон не принадлежал Обадии, но Маркус сознавал: сейчас неподходящее время для споров.

– Я задал тебе вопрос.

Обадия приближался. Шаги его, хотя и нетвердые, были достаточно угрожающими.

– В город. Там собирают ополчение, – ответил Маркус, не собираясь отступать.

– Ты не пойдешь воевать против своего короля! – заявил Обадия, хватая мушкетон. – Сражаться против монарха есть нарушение священного порядка, установленного Богом. И потом, ты еще малец.

– Мне восемнадцать, – напомнил Маркус.

– Считай лучше и не ври мне. – Обадия прищурился и плотно сомкнул губы.

Обычно в такие моменты Маркус капитулировал, готовый уступить, чтобы только мать не вмешивалась и не оказывалась между мужем и сыном.

Но сегодня, когда слова Зеба и Джошуа еще звенели в его ушах, Маркус чувствовал: он должен отстоять свою позицию. Доказать себе самому, отцу и своим друзьям, что он не трус. Маркус расправил плечи, готовый к поединку с отцом.

Отец влепил ему обжигающую пощечину, за которой последовала другая. Мужчин так не били.