Как живется вам без СССР?

Учебники географии рассказывают, что около пятидесяти рек – Мста, Ловоть, Пола – в него впадают и лишь одна вытекает.

Водителю автобуса хочется нынче добровольно поработать и экскурсоводом.

– Перед нами строение мужского монастыря, – не отрываясь от руля, рассказывал он.

Анна с гневом отвернулась от этих стен. Что же там за жизнь была, коли людям приходилось десятилетиями выдавать себя за бесполых никчемных существ? Когда не погладить собственного ребенка, не положено обнять женщину? Для чего тогда жизнь, если от нее во имя этого «ничего» добровольно отрезать еще и огромные ломти? Жизнь превратила и Анну в такое же бесполое существо, поэтому она понимала, каково приходилось за этими стенами другим.

– Существует легенда, что большие деньги на содержание монастыря отпускала одна княгиня, – охотно рассказывал добровольный гид.

Пассажиры сквозь уши пропускают фамилию добродетельной женщины.

– Не буду сидеть с внуками, – охотно поведывала Анне соседка: – Для себя пожить хочу.

Водитель еще раз оторвал дремлющих граждан от их полусонных дум.

– Но однажды княгиня не согласилась в чем-то с обитателями монастыря, – бубнил он давно накатанный текст, из-за монотонности которого его мало кто слушал.

– Я только что на пенсию вышла, чего мне с ними сидеть? – продолжала о своем Дина Григорьевна. – Я всю жизнь много работала – не прекращала она свою исповедь.

Как тут не удержаться от нотаций?

– Вы в санатории ездили? – спросила ее строго Анна. – Кто-то ведь и завод для вас построил, чтобы вы ни одного дня не сидели без работы. Кто-то поликлиники создавал, ну и отдайте в ответ должное хотя бы внукам…

– Ни за что! У меня невестка – дрянь!

– Но внуков-то вы любите.

– Не уговаривайте, не буду… Я должна замуровать себя в четырех стенах?

Водитель повысил голос:

– И монахи ее, живую, замуровали в стене.

– Как? – возмущенно вскрикнула Дина Григорьевна и поднялась в кресле. – В этой стене? Живую? Вот хулиганы! За ее же деньги… Не на меня нарвались, я бы заставила этих бандитов мочалу жевать.