Как живется вам без СССР?

Потихоньку Анна начала проникаться жизнью городка. Ей нравились луга, начинавшиеся прямо за домами, нравился темневший неподалеку лес. Если ветер дул от него, до городка доносилось слабое кукованье. Оно повторялось несколько раз, потом терялось в высоких соснах. Когда воскресенье выпадало солнечным, обитатели поселка торопились в лес за ягодой, позднее – за грибами. Попробовав жаренку из белых, новая жительница поселка также стала интересоваться сводкой погоды, будто новостями с боевого фронта.

Иногда всплывала в памяти Анны студенческая жизнь, и тогда она прикидывала, почему нельзя в обменном бюро преисподней поменять государства территориями, чтобы придвинуть Нубию ближе к России, и хоть с пика Коммунизма увидеть бы, что происходит в Судане, жив ли Хади, занимается ли уравнениями Шредингера, рассказывает ли на своих лекциях о холодных просторах России, о церквушке у края обрыва над рекой, недалеко от которой цветные вагончики метро по-прежнему бегают над сизым от дымки оврагом?

«А вспоминает ли он меня?» – холодело в такие минуты под сердцем у Анны, потом огромным валом поднималось чувство досады на то, что не сумел он одолеть-таки свою долю борьбы за их совместное будущее, видимо, так и не поняв, что их привязанность друг к другу и есть лучшее в его жизни.

И на одном дыхании, буквально за полчаса, легли в блокнот Анны стихи.

Я думала, что ты – Звезда,

А ты как легкая комета,

Умчался к вечности

быстрее ветра,

И уж на наши белые снега,

Наверно, не вернешься

никогда.

Тебя любой поймет:

В чужой земле оставлена

такая малость,

Забытой птицей

женщина живет,

Дарить которой ты хотел

лишь радость.

Но жизнь сильней мечты,

От нелюбимых – дети крепче.

Живется с ними легче на земле.

Но почему душа твоя

в чужих аэропортах

От говора российского —

трепещет.

Чего ж глядишь ты

грустно вслед

Спешащим к самолету русским?

Той женщины среди них нет.

И все, что ей не сказано годами,

Опять останется в тебе,

Как в саркофаге душном.

Наступила зима. Дикая и метельная она была как никогда. Вьюги оборвали на столбах провода, накрыли ледяной толстой коркой водопроводы.

Покупая хлеб в магазинах, женщины из окрестных деревень тяжело вздыхали:

– Летошний год озимые погибли. Что будем делать, чем скот на фермах кормить? Опять повысим надои не сеном, а разговорами.