Искренне, безумно, по-королевски

– Знаю, я немного понервничала из-за переезда, но твоя нескончаемая тревога только усиливает страхи.

– Страхи? Какие? Тебя что-то беспокоит?

– Мама, я не это имела в виду. Мне просто здесь некомфортно. Но уверена, что станет лучше.

– Конечно, родная! Все наладится! Может, ты найдешь себе друга?

– Мам, я единственная, кто приезжает в университет на поезде, а после занятий возвращается домой. Все остальные живут в общежитии. И, если честно, половина этих людей как будто на другом языке разговаривает.

– Буду молиться, чтобы ты нашла друга. Бог всегда слышит молитвы матери.

– Да, мам, хорошо.

Иногда она похожа на испорченную пластинку, но с ее стороны это очень мило.

– Мне пора. Увидимся вечером.

Я вешаю трубку, прислоняюсь лбом к книжному шкафу и вздыхаю.

– Отлично, теперь мама за меня переживает, – ворчу я вслух. Плохи дела.

– По крайней мере, ты знаешь, в какую сторону смотреть, когда дорогу переходишь. – Голос раздался с другой стороны книжного шкафа.

Он явно комментирует мой разговор с мамой. Я пытаюсь взглянуть на него, но полки так плотно заставлены, что вижу лишь стальную синеву его рубашки.

– А что касается другого языка, – продолжает он, – будь благодарна, что тебя не поймали, когда ты вместо [zi?] произнесла [zed].

У него отчетливый британский акцент. Кто этот парень? Он уже мне не нравится. Зачем подслушивает чужие разговоры? Однако раздражения он не вызывает… пока что. Может быть, я наконец-то нашла человека без этого самодовольства, которое так присуще студентам Холстеда?

– Неужели в библиотеке устраивают шоу юмористов? – спрашиваю я слегка раздраженно.

– Прости. Неудачная попытка поднять настроение. – Он явно смущается.

– Может, в следующий раз не основывать шутки на подслушанной информации?

– Верно, – застенчиво отвечает он. – Ценный совет.

Ухмыляюсь про себя.

– К тому же кому нужны чужие проблемы? – спрашиваю я, вспоминая утреннюю болтовню перед уроком. – Если бы ты действительно слышал, через что я прошла, не стал бы пускать шутки на счет произношения.

Он смеется.

– А-а-а, тогда понятно. И какие же проблемы не дают спать умной создательнице каламбуров?

Я подыгрываю. Что-то в анонимной конфессиональной обстановке заставляет меня пролить свет на истину.

– Дай подумать. Уроки здесь в два раза тяжелее, чем в самых продвинутых классах моей школы. Когда прихожу, возникает ощущение, что я попадаю в чужой мир.