Искренне, безумно, по-королевски

Сама виновата, что меня принимают за сотрудницу. Я обладаю привычкой вмешиваться в разговоры, а затем демонстрировать, как пользоваться киоском-поисковиком. Я всегда показываю, где здесь уборная и когда начинаются читательские встречи. За эти годы даже с книготорговцами подружилась, отчего всем остается только удивляться, что я здесь не работаю.

Я нахожусь всего в нескольких шагах от свободного места в дальнем уголке (том, что залит солнечным светом, а розетки в пределах досягаемости руки), но вдруг замечаю, что за место в раю соперничает мужчина средних лет.

Поворачиваю налево и направляюсь к первой вывеске. Раньше я никогда туда не заглядывала – меня не очень интересует раздел путешествий. Не признавая цели перед собой, я сканирую корешки книг, перечисленных в алфавитном порядке, пока не попадаю на букву «Л». Лендерел.

Выбираю книгу с самым разборчивым форматом и самыми яркими фотографиями.

По правде говоря, страницы структурированы для понимания географии даже ребенком, но я оценила формат.

Население Лендерела: восемь миллионов.

Вот дела! Это соответствует населению Нью-Йорка!

Размер суши сопоставим со штатом Вирджиния.

Не могу вообразить.

Язык: английский.

С самым милым акцентом.

Действующее правительство:

А вот и фотография семьи Оуэна.

Этот снимок мама узнала бы с первого взгляда: свадьба старшего сына Лайонеля. Он и его усыпанная драгоценностями жена машут обожающей толпе с украшенного гирляндами балкона, стоя в окружении хорошо одетых людей.

«Королевская семья в счастливые времена», – гласит надпись.

Я что-то пропустила?

Переворачиваю несколько страниц назад и вижу фотографию с похорон, на которой под проливным дождем стоят толпы скорбящих. Это было девять лет назад, еще до того, как они приняли участие в Олимпийских играх на международной арене.

Перелистываю еще одну страницу и встречаюсь лицом к лицу с покойной. Это фотография улыбающейся девочки-подростка, похожей на женскую версию Оуэна.

Сестра Оуэна.

Продолжаю читать и узнаю, что она умерла в возрасте пятнадцати лет, когда Оуэну было всего восемь. Видимо, когда она была моложе, королевский биограф назвал ее «рыжеволосой падчерицей». И, к сожалению, прозвище к ней прицепилось.