Год Лемминга

Вон там, за овражком, – там ходят, трасса накатанная с утра и уже разбитая; там укрепляют здоровье угрюмые животастые слоны, больше всего озабоченные тем, как бы устоять в лыжне, и сильно не любящие ее уступать; там мамаши и папаши в вязаных шлемах, долженствующих обозначить приверженность их обладателей к лыжному спорту, дрессируют самопадающую малышню, поминутно выдирая оную из объятий сугробов, а особо ленивые уродуют трассу санками-шнекоходами, будто рядом с лыжней им места мало; вот там-то, не будь прочного наста, пришлось бы пастись и мне, лавируя и проклиная свою участь.

Не хочу. Стоит мне только подумать об этом, как сразу начинает ломить затылок, услужливый мой. Спасибо, конечно, но зачем меня предупреждать, когда я и сам знаю, чего мне хочется. Здесь я лавирую лишь между деревьями, и они нисколько не против.

Хлоп! Еловой лапой по лицу. Не больно. Пока, елка!

Нет, один день счастья я заслужил. Сегодня я оголтелый собственник, и нынешний день – мой. Не отдам. Природа понимает, вошла в положение.

После душного, банного лета, добавившего мне седых волос, после начала осени, самого жаркого за всю историю наблюдений, – такой ноябрь! Морозный подарок. Когда у нормальных людей работа в разгаре, один ненормальный имеет право посвятить выходной день расслаблению души, и Кардинал того же мнения. Если мне очень повезет, в этом сезоне я еще раз выберусь на лыжах, и сюда же.

Сшшшу… тц! Хорошо-о!..

Охраны не видно. Если я правильно рассчитал свой финт, она должна была потерять меня еще час назад.

Воображаю, что сейчас творится в Конторе. Не забыть бы заступиться за ротозеев.

Сшшшш…

Зарайск – значит «за раем», а где он, этот рай? Похоже, что здесь.

Радость в портки не влазит, как скажет непочтительный Виталька, и пусть говорит. Ему можно. Хотя, разумеется, от меня он услышит иное. Кто в его годы ни разу не схамил отцу, тот либо тихоня и зануда, от рождения пришибленный смирными генами, либо, что хуже, может со временем вырасти в умную сволочь, уже сейчас прекрасно разбираясь в том, кого можно тронуть безнаказанно, а кто способен доставить неприятности – не теперь, так в будущем.

Иногда из них получаются политики, и неплохие, – иные способны даже приносить пользу, если не спускать с них глаз.

Пустые мысли, как у счастливого бабуина, вырвавшегося вон из обрыдлого вольера. Краснозадого, дразнящего с крыши снаряженную для отлова команду. Вот восторг мой – тот щенячий, приматы так не умеют.