Год Лемминга

– Почему слово «президент» писано с заглавной буквы? – спрашиваю я пока спокойно, но внутренне клокоча. – Что это вам – имя? Прозвище? Топоним? А слово «бог» вы тоже с заглавной буквы пишете, Фаечка?

Моя секретарша пожимает плечиками, потупя разрисованные глазки. Вряд ли подобные материи входят в круг ее интересов, зато она точно знает, что сейчас я начну отводить душу.

Уже начал.

– А бог – имя? – Я уже ору. – Саваоф! Саваоф его имя, или Брахма, или Иегова, или еще там как-то, а «бог» – всего лишь должность этого существа в штатном расписании Вселенной, вам ясно? Должность! И уж будьте так любезны писать это слово с малой буквы, а «президент» и подавно – субординацию надо блюсти! Понятно?!

– Это ведь не я, – хлопает ресницами Фаечка, пытаясь оправдаться.

 – Это диктотайп. Не я же для него софт писала, Михал Николаевич…

– Так найди мне обормота, который его писал! – гремлю я.

Фаечка принимается мелко дрожать – подыгрывает мне, умница, не очень убедительно, но старательно.

– Михал Николаевич, я сейчас расплачусь…

– Вольно, – командую я.

 – Слезы на сегодня отменяются, а смех придержи немного. Президенту отпиши так: мол, Санитарная Служба не находится в подчинении государства, о чем и напоминаем с нижайшим нашим почтением. Желаем всех благ и впредь подобными пустяками просим не беспокоить. Да накрути побольше словес подипломатичнее, шишки на ровном месте это любят… Сделай побыстрее, и шоколадка за мной.

– Триста тринадцатая, – сообщает Фаечка.

Не понял.

– Чего триста тринадцатая?

– Шоколадка.

Вы обещаете, а я учет веду.

– Браво, Фаечка, – говорю я. – Когда наберется ровно пятьсот, дайте мне знать, и я вывалю на вас все сразу. Купание в шоколаде, идет? Или лучше в шампанском?

– Согласна в мазуте, – плотоядно улыбается Фаечка, – если только вы рядом – в царской водке.

Химического образования Фаечки хватает ровно настолько, чтобы понимать, что царскую водку цари все-таки не пили, а парижане отнюдь не выращивают парижскую зелень на газонах Монмартра.

– Не дождетесь, милая, – смеюсь я. – Еще что-нибудь для меня есть?

– Угу. Электронная почта, как обычно. Да, еще кто-то бросил для вас записку в ящик у «нижних». – Фаечка нарочито роется в столе и делает вид, что ужасно сердита. – Вот она, получите! И передайте адресату, что духи у нее – дрянь.

Нюхаю. «Джульбарс, фас!» По-моему, ничем особенным записка не пахнет. Или я себе нюх отбил целебным куревом?

Возможно.

Записка как записка.