Язык русской эмигрантской прессы (1919-1939)

г) Метаязыковая функция кавычек – это проявление авторского сомнения, колебания в семантической точности, верности, уместности использованного автором слова или фразы, это проявление «самокритики» (по Волконскому). Данная функция кавычек в эмигрантских газетах явно подавлена предыдущей, несущей читателю мощный прагматический (почти всегда пейоративный) заряд.

Существует слой населения – как бы «конгломерата» из всех других слоев, т. е. из интеллигентов и из рабочих, и колхозников, и военной среды – это «активисты» (Возрождение.

1939. 14 июля. № 4192).

Итак, в эмигрантской прессе кавычки выполняют важную роль: с одной стороны, они свидетельствуют о хорошем знании эмигрантами правил их использования в синтаксических функциях; с другой – показывают возросшее значение их применения как графического знака, фиксирующего внимание читателя на модально-оценочных аспектах наименования.

4. Оценка советских орфографических (графических) новшеств

Изменения, предлагаемые в советской языковедческой науке и окололингвистических кругах, пропагандировавших и проводивших партийно-советскую языковую политику, зачастую становились объектом и критики, и злого подшучивания эмигрантских авторов.

В следующей цитате[20 - Приводим стихотворение в современной орфографии.] моделируется разговор Сталина с народным комиссаром просвещения А. В. Луначарским (эмигранты иронично-насмешливо часто именовали его народным комиссаром затемнения):

Главнаука настаивала не писать мягкого знака после шипящих и писать Ы после Ж, Ш и Ц, наприм.

: соцыализм, шырь и т. д.

[Из советских газет]

Луначарский (Сталину):

С тех пор как я лишился власти,

На Вас свалились все напасти:

Партийный тягостный разброд,

И «кулаки», и недород…

Кричат газеты белой масти

Про Вашу слабость, косность, мрак…

Чтобы доказать им твердость власти,

Восстановите твердый знак.

Сталин (про себя):

Ишак!

Луначарский:

Пускай царит он в алфавите,

В своей веселой, пестрой свите.

Затем – примите мой совет:

О воскрешении старой яти

В коммунистической печати.

Сталин:

Болтун, непризнанный эстет,

Режима старого невольник.

Луначарский (не слушая):

Мне говорил советский школьник:

– «Еду писали через “ять” —

И не случалось голодать».

Сталин:

Крамольник!

Луначарский (продолжает):

«С тех пор, как пишется “еда”,

Еды не видно никогда».