Русский политический фольклор. Исследования и публикации

Вероятно, это свидетельствует о том, что песня ко времени записи ее музыкантом уже была достаточно известна не только в арестантской среде и имела устойчивое условное обозначение.], и в печатном песеннике, изданном в 1910 году и названном по первым двум стихам этой же песни (справа):

Вспомню, вспомню, вспомню я,

Как меня мать любила

И не раз, и не два

Она мне говорила

Эх, мой миленький сынок,

Не водись с ворами

В каторгу-Сибирь пойдешь,

Скуют кандалами.

Котелки с собой возьмешь,

Конвой пойдет за вами,

Подкандальный марш споешь

С горькими слезами.

Вспомнишь ты старушку-мать

И родного брата.

Не утеприт ретивое

Ты убьешь солдата.

Прослывешь бродягой ты,

Будешь всех бояться,

Ночью по полю ходить,

Днем в лесу скитаться.

    (Гартевельд 1912: 18, № 13)

Говорила сыну мать.

Ни водись с ворами.

А то в каторгу пойдешь,

Скован кандалами.

Поведет тебя конвой,

Ты заплачешь горько,

Будешь каяться во всем,

Не воротишь только.

И дадут тебе халат

С желтыми тузами,

Обольешься тогда, сын,

Горькими слезами,

Поведут тебя по всей

Матушке-России,

Сбреют волосы тебе

Вплоть до самой шеи.

Разотрешь в дороге ты

Ноги кандалами.

Будет гнать тебя конвой

Острыми штыками.

Запоешь в дороге ты

Песенки унылы,

Как покажутся тебе

Цепи все постылы.

Так, бывало, моя мать

Меня научила (sic!).

И всегда по голове

Гладила ласкала

И бывало я ее

С радостью и внемлю,

Но угодно было взять

Богу ее в землю.

А за нею тут же вслед

И отец скончался,

И на свете сиротой

Круглый (sic!) я остался.

Не убил не воровал,

Но любил свободу,

И на каторгу попал

По первому же году.

Был в деревне мироед,

С нами он не знался:

И над голым бедняком

За всегда смеялся.

Собралися мы на сход

Промеж нас читаем,

А купчина-мироед

Проходил случаем.

Он уряднику донес,

Что мы взбунтовались;

Нас отправили в тюрьму,

Чтоб не собирались,

А как вышел из тюрьмы,

Так побил купчину

В суд обжаловал меня,

И послал в чужбину.

Я не крал, не воровал,

А любил свободу,

И за что же я осужден

По первому же году?

Вспоминаю мать мою,

Как меня учила,

Коль теперь была б жива

Так б не говорила.

    (Говорила сыну мать 1910: III–V)

Как нетрудно заметить, тексты значительно различаются не только объемом (5 и 16 строф), но и содержанием[18 - М. и Л.