Русский политический фольклор. Исследования и публикации

1

Из Верх-Исетского направо

Тут стоял тюремный дом,

Вкруг усадьбой обнесен.

Тут сидели арестанты

До двенадцати часов.

Час двенадцатый пробьет

Ключник в камеру идет.

Он несет по пайке хлеба

И в ушате серых щей.

Заглянул я в эту чашку,

Плывет стадо червяков.

Отвернулся и заплакал,

Стал я паечку глотать.

Горе, горе, нам ребята,

Горе маленьким ворам!

Кто помаленьку ворует,

Постоянно по тюрьмам,

А кто много украдёт,

Тот с квартальным пополам.

    (Бирюков 1953: 139; запись 1935 года, исполнитель узнал песню в 1910–1913 годах)

2

Из Верх-Исетского направо

Тут стоял тюремный дом,

Заключенных было много –

Дом оградой обнесен.

В нем сидели арестанты

По политическим делам.

Им давали хлеба мало

И полчашки серых щей.

Заглянул я в эту чашку,

Плывет стадо червяков.

Их любили арестанты, –

Они драки не вели.

Арестантов всех учили,

Говорили про их жизнь:

– Кто от голода ворует –

Постоянно по тюрьмам,

А кто много украдает –

Тот с квартальным пополам.

Один старый надзиратель

Часто слушал их рассказ.

Прошли годы и недели,

Надзиратель другим стал.

Одной ноченькой темной,

Когда спал тюремный дом,

Надзиратель открыл двери,

Арестантов отпустил:

– Будьте живы, удалые,

Вам на волюшке гулять.

А я, старик, пойду садиться

В темну камеру за вас.

    (Джекобсоны 2006: 320[8 - М. и Л. Джекобсоны приводят данный текст по материалам архива радиопрограммы «В нашу гавань заходили корабли» (песни, поступившие в 1992–1993 годах). Нам пока не удалось обнаружить более ранних записей, хотя и по стилистике, и по содержанию совершенно очевидно, что по времени возникновения этот вариант относится к той эпохе, о которой идет речь.

Очевидно, что в основе песни 2 – текст, близкий к песне 1 (хотя, наверное, и не полностью тождественный данному варианту), что дает возможность приблизительно проследить механику и логику переработки песни о заключенных в песню о политических заключенных с элементом революционной пропаганды.