Демонология Сангомара. Искра войны

– А настоящее имя какое?

– Так и звать… Момо, или Момоний, – засмущался мимик.

– Ты что же это, с настоящим именем ходишь? – удивился Юлиан.

– Да. А вас как зовут, почтенный?

– Юлиан.

– Вы веномансер из Золотого города, что ли?

Момо внимательно посмотрел на шаперон Юлиана с золотой древесной заколкой и краску на лице – обозначение статуса веномансера.

– Да.

– Понятно. Красивое у вас имя, очень красивое, почтенный Юлиан.

– Давай без подхалимажа.

– Хорошо, извините. Я больше так не буду, – мимик посмотрел кристально честным взглядом.

Юлиан, конечно же, ему не поверил. Под честными глазами Момо скрывался тот еще плут, тут сомневаться не приходилось. Однако что-то в нем было такое, что не подделать, какая-то душевная наивность что ли, и Юлиан откинулся в кресле, размышляя. Откинулся он, правда, осторожно, ибо кресло это было готово вот-вот рассыпаться от старости; казалось, чихни на него – оно и развалится.

– Точно в долги не влез?

– Точно, честно-честно, – захлопал янтарными глазами мимик. – Вы же видите, что живу здесь спокойно, никого не трогаю, никто меня не трогает. Зла я никому не творю, вот…

И все-таки нужно было проверить. Юлиан поднялся с кресла, обошел комнату, заглядывая в каждый угол. Бардак тут был знатный: ткани беспечно лежали в лужах, натекающих с чердачного потолка, а старую рухлядь, которая когда-то была мебелью, никто и не думал чинить.

Наконец, он убрал груду нашитых вкривь и вкось вещей с сундука, переложил их осторожно на портновский стол и занырнул взглядом и руками в разваливающийся сундук. Искал долго, потому что и под крышкой порядка не водилось. В конце концов, Юлиан нашел старенький кошель, распахнул и, убедившись, что там действительно четыре серебряных сетта, которых от силы хватит на месячную аренду комнатушки и недельное питание, успокоился.

Да, этот мимик явно нищий ремесленник, с трудом сводящий концы с концами в Мастеровом городе. А Момо же меж тем боялся даже дышать, наблюдая, как его скромный скарб в комнате переворачивают вверх дном.

– Ладно, – сказал Юлиан, возвращаясь к креслу. – Вижу, что не обманул.

– Вы… почтенный, – мимик заволновался, – Вы только никому обо мне не рассказывайте.