Террористический акт, захват заложника, бандитизм

Курс русского уголовного права. Часть общая. Книга 1-я. Учение о преступлении. СПб., 1874. С. 175.]. По мнению А. В. Наумова, реанимирующего идеи русской (дореволюционной) уголовно-правовой науки, под «юридической нормой в ее реальном бытии» Н. С. Таганцев понимал реальное содержание блага (интереса), охраняемого уголовным законом от преступных посягательств, и именно ему принадлежит заслуга в преодолении узконормативного подхода к определению объекта преступления[34 - Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекции.

2-е изд., перераб. и доп. М., 1999. С. 159.].

Согласно другой точке зрения самостоятельным объектом следует признавать людей, орудия, средства производства и другие материальные ценности. Одним из первых, кто предложил рассматривать людей как объекты посягательств на жизнь и телесное здоровье человека, был академик В. Н. Кудрявцев[35 - Кудрявцев В. Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления // Советское государство и право. 1951. № 8. С. 58–59.

]. Придерживаясь этого мнения, Ю. А. Демидов отмечал, что охраняемое общественное отношение выступает в уголовном праве как:

– государственное общественное установление;

– субъект общественного отношения;

– государственный или общественный интерес;

– субъективное право или личный интерес.

Человек как индивид, его жизнь, здоровье, свобода, честь и достоинство, считает Ю. А. Демидов, являются особым объектом охраны от преступных посягательств[36 - Демидов Ю. А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве.

М., 1975. С. 50–51.].

«Многие составы преступлений, – писал А. А. Пионтковский, – построены так, что при характеристике объекта в них указаны не общественные отношения, а их элементы или материальное, имущественное выражение соответствующих общественных отношений… или субъекты этих отношений»[37 - Курс советского уголовного права. Часть Общая. Т. П. С. 116.]. Отождествляя в своих работах непосредственный объект и предмет преступления, он отмечал: «Высказывания, что различие общего объекта (как общественного отношения) и непосредственного объекта (который в большинстве случаев не есть общественное отношение) научно несостоятельны, так как не соответствуют отношению рода и вида, неубедительны.

Отношение между объектом преступления как общественным отношением и непосредственным объектом преступления следует рассматривать в плоскости взаимоотношения категорий материалистической диалектики – сущности и явления.