Демонология Сангомара. Часть их боли

Пастбища лежали далеко внизу будто в белом блюдце – окруженные высокими горами, как черной каймой. Отвлек Луку от разглядывания пронзительный то ли треск, то ли скрежет. Он поднял глаза ввысь, увидел, что на еще более возвышающейся скале, напоминающей прорывающиеся пальцы, уже ждет пиршества стая из двенадцати гарпий. Их тонкие хвосты хлестали по камню, по своим же лапам, пока клювы противно щелкали. Иногда одна из них подсаживалась поближе, из жадности. Тогда воздух наполнялся прерывистым кожаным хлопаньем крыльев, однако тут же все умолкало – бестия не рисковала опускаться слишком низко.

В руках у некоторых сопровождавших пастухов и воинов были луки.

Гарпии были не глупы… но до чего же омерзительны!

– Да им-то наших отдавать? – зло выпалил один гвардеец. – Твари прикормленные. Ждут. Ждут!

– Ишь, небесные божества… страшные, как кошмар, – поддакнул второй.

– Вот и карает эти земли Ямес за безбожие! – сказал третий.

– Делать нечего. Яму тут не выкопаешь, – грубо молвил Лука.

– Нам-то нечего, – ответил первый. – А этим скотопасам? А потом эти дубоумы жалуются, что у них овец из стадов таскают. Детей таскают, сжирая потом в своих гнездах или скармливая маленьким уродцам. Вот потому и таскают, что прикормили!

– Их проблемы, – только и сказал Лука, не желая ставить под сомнение решение графа.

А выбора действительно не было. Не могли они взять с собой тела в низину, где бы похоронили, как полагается, выкопав могилу. Поэтому граф и отдал приказ покориться местным правилам, да к тому же заставил отпеть мертвецов по всем обычаям, прихватив с собой шамана – будто хотел выказать последние почести, пусть и чужеземные.

Северный ветер кружил вокруг погребальной скалы, подвывал, напевал что-то свое, горестное. Пока шаман с войлочной остроконечной шапкой корчился около пятерых мертвецов, разрезая на них рубахи до живота, жарко читая молитвы, все вокруг на это глядели. Глядел на пятерых мертвецов и Филипп. Им было приказано упокоить бездыханное тело графини в самой отдаленной, самой глубокой пещере, одной из сотен тысяч.

Там, где даже очнувшись от смерти, она не сможет выбраться. Заточенная в скальной тверди, не могущая дозваться ни до одной души, не вселиться ни в одно тело, не способная никого подкупить, ибо камни – неподкупны… Мариэльд должна стать заложницей гор, пока он не обменяет карту с ее месторасположением на Уильяма.

Был ли у него иной выход? Увы, нет.