Демонология Сангомара. Часть их боли

А на самих солров поглядывал из-за ставней народ – к гостям по зиме здесь непривычны. Кто-то из жителей уже выходил из домов, закутанный в шубы, меха, готовый заняться обычным хозяйственным делом. Мориус был городком неторопливым, степенным, ибо леса не располагают к поспешности. Одни только дети были не подвластны этой степенности; то и дело их, любопытных, и гвардейцы, и матери отгоняли от огромных коней, чтобы кони ненароком их не прибили.

Лука Мальгерб запрыгнул в седло рыжего мерина.

– В Данк-Хыш, господин? – спросил он нарочито бодро, а внутри сжавшись от нежелания.

– Да, Лука. Фураж закуплен?

– На пару недель!

– Еда?

– Лепешки, вода, засоленная свинина. До граговки должно хватить.

– Тогда выдвигаемся!

Держа на руках Мариэльд, будто дитя, Филипп бережно посадил ее впереди себя. Конь пофыркал, отчего вокруг него столбом взметнулась морозная пыль, побил копытом, и граф, графиня, гвардейский отряд, слуги, а также проводник Барт, найденный тавернщиком, покинули Мориус. Все они двинулись не по широкой тропе, которая уводила назад на равнины, а по узкой, туда, куда сворачивает редкий путник или торговец – по направлению к горам, ввысь!

Глава 2.

Данк-Хыш.

Спустя неделю после того, как отряд покинул Мориус, леса стали редеть и покрываться проплешинами. Чем выше забирался Филипп со своим отрядом, тем ниже становились сосны, сменяясь кривыми елями. Земля стала горбата, бела, пока не превратилась в унылые горные пустоши, укрытые лишь травой, да и та сейчас пряталась под снегом.

Скуднели запасы пищи. И пока солры находили себе пропитание, охотясь, вампирам приходилось туго. Все чаще Мариэльд облизывала сухие губы, а Филипп постоянно покашливал, чтобы успокоить першение в горле. Еще хуже придется вскорости слугам-поварам: Хрумору и Чукку, – хоть они и сумели поесть в Мориусе, но впереди их ждали голодные дни.

И тем не менее, несмотря на некоторые трудности, их путешествие пока было спокойно.

В один день, когда в небе раздался клекот беркута, распластавшего крылья в потоках воздуха, Филипп вдруг схватил притороченный к седлу лук.

Он быстро натянул тетиву – и разящая стрела унеслась ввысь! Чуть погодя беркут уже лежал на снегу. Граф тогда напряженно поглядел на убитую птицу, ожидая, уж не покажется ли кто из нее? Однако беркут так и остался лежать беркутом: мертвым и совершенно неподвижным. Солры тогда общипали его на перья и добавили их к своим вороньим, как трофей. Глядела тогда на хищную птицу и Мариэльд.