Жена чайного плантатора

Почему он внезапно впал в это странное состояние, словно отрешился от нее и то, что он делает, не имеет к ней никакого отношения? Гвен попросила его сбавить темп, но он ее не слышал, а через несколько секунд застонал – и все кончилось.

Лоуренс приподнялся на руках и отвернул от нее голову, восстанавливая дыхание.

Пару мгновений они молчали, пока Гвен боролась со своими чувствами.

– Лоуренс?

– Прости, если я сделал тебе больно.

– Ты не сделал. Лоуренс, посмотри на меня. – Она повернула его голову к себе.

По правде говоря, он причинил ей боль, немного, но все же, и, шокированная пустотой, заполнившей его глаза, Гвен едва не расплакалась. – Дорогой, объясни мне, в чем дело. Прошу тебя.

Она хотела, чтобы он сказал что-нибудь, все равно что, лишь бы это вернуло его к ней.

– Я чувствую себя так… – (Гвен ждала.) – Из-за того что мы здесь, – наконец продолжил Лоуренс и посмотрел на нее с таким убитым видом, что ей захотелось его утешить. Он взял ее руку, повернул ладонью вверх и поцеловал в самую серединку.

 – Дело не в тебе. Ты очень дорога мне. Прошу тебя, поверь.

– Тогда в чем?

Лоуренс отпустил ее руку и покачал головой:

– Прости. Я не могу этого сказать. – Он быстро натянул на себя одежду и ушел.

Совершенно ошеломленная, Гвен, чувствуя, что сердце у нее вот-вот разорвется от такой перемены в муже, рванула нитку жемчуга на шее. Застежка сломалась, и жемчужины со звонким стуком раскатились по полу. Почему он не может? Она так хотела его и, уверенная во взаимности их любви, поставила все на роль верной жены и матери.

Гвен знала, что Лоуренс хотел ее, правда хотел, – достаточно вспомнить, каким он был в Коломбо! Но, пройдя весь этот путь, она теперь не знала, куда повернуть.

Должно быть, Гвен уснула, потому что не слышала, как в комнату вошла Навина, и, открыв глаза, подскочила, увидев сидевшую на стуле у ее постели сингалку. Мягкое округлое лицо старой айи было спокойно, на коленях она держала кружку, а все жемчужины были собраны в стоявшее на прикроватной тумбочке блюдце.

– У меня есть лимонад, леди.

Выражение темных глаз айи было таким добрым, что Гвен залилась слезами. Навина протянула к ней руку и легонько коснулась кончиками пальцев ее предплечья. Гвен уставилась на морщинистую руку старухи, она выглядела такой темной на фоне белизны ее собственной кожи. Навина смотрела на свою госпожу глазами, полными извечной мудрости, и Гвен была тронута невозмутимым спокойствием этой женщины.