Ее отважный капитан

 – Дэвид, куда ты? Одиннадцатый час вечера!

– Прогуляться. – Он выпятил подбородок. – Еще вовсе не поздно.

Она смерила его гневным взглядом:

– Где ты пропадал весь день? Я столько раз оставляла тебе записки… Об Уилсоне…

– Знаю, знаю! – перебил ее он. – Уилсон болен. Мне очень жаль, но что я могу сделать?

Она возвысила голос:

– Мог бы, по крайней мере, послать мне записку, сообщить, где ты. И предупредить, что не пойдешь со мной ужинать.

У него сделался огорченный вид.

– Ах да… ужин. Прости, пожалуйста.

– Так где ты пропадал весь день? – повторила Хелен.

Дэвид поджал губы.

– Хотя это не твое дело, скажу: я был с Уильямом Ленноксом. Он здесь с родителями, герцогом и герцогиней, и, скорее всего, примет участие в сражении, если глаз успеет зажить… – Он выпятил грудь. – Если не веришь, спроси Риса. Мы с Уильямом ужинали с Рисом и еще одним капитаном.

Хелен сурово покосилась на Риса.

– Я же сказал тебе, что видел его, – кивнул Рис.

– Но не сказал, что ужинал с ним.

Дэвид с напором произнес:

– Хелен, ты мне не хозяйка. Ты не имеешь права указывать, что мне делать и что нет. С кем я могу и не могу ужинать. Сейчас я хочу выйти, и ты не можешь мне помешать. – Его голос стал пронзительным, как у капризного ребенка.

Рис сделал шаг вперед.

– Дэвид, выбирай выражения!

Тот пожал плечами:

– Она мне всего лишь сестра. Она не имеет права управлять моей жизнью.

– Дэвид, я приехала сюда, потому что тебе в Брюсселе небезопасно, – сказала Хелен.

– Ну, поскольку Уилсон болен, мы пока остаемся, разве нет? Пусти! – Дэвид проскользнул мимо и быстро зашагал по коридору.

– Дэвид… – Рис шагнул было за ним, но Хелен взяла его за плечо.

– Пусть идет, – вздохнула она. – Я так злюсь на него, что сегодня мне с ним лучше не спорить.

Ее прикосновение навеяло воспоминания. И стало искушением.

Хелен резко отдернула руку. Посмотрела в коридор, где скрылся Дэвид.

– Очень надеюсь, он не напьется, как вчера.

– Надеюсь, он что-то запомнил после вчерашнего. – Хотя знал ли Рис хоть одного молодого человека, который вечером помнил бы о том, как утром у него с похмелья болела голова?

Рис проводил ее до номера. Его плечо все еще чувствовало касание ее тонких пальцев, и он вспомнил, как очень давно сжимал их, восхищаясь их изяществом и красотой.

– Спокойной ночи, Рис, – сказала она, открывая номер. – Еще раз спасибо. – И скрылась внутри.