Одинокие сердца

И…

Я хотела сказать, что делаю это только из-за Бони, что за последнее время она и

так настрадалась со мной. Но Сара перебьется, сегодня я и так слишком

разговорчива.

Когда я уже направлялась в ванную комнату, голос Сары остановил меня. Она

говорила очень тихо:

– Ты не обязана хоронить себя в этой комнате. Тебе ведь нужно с кем-то

общаться. Я… хочу стать тебе другом, хочу помочь тебе. Можешь выговориться

мне когда захочешь.

– Слушай, не в обиду, но не пойти бы тебе к черту вместе со своей хреновой

помощью?

Но я обидела ее своими резкими словами, знаю, что обидела.

дернулась в сторону, будто от пощечины, глаза наполнились слезами. Она встала

и молча вышла вслед за сестрой.

Я должна была чувствовать облегчение, что наконец-то она отстанет и не будет

докучать мне, но облегчения я так и не почувствовала.

Сара хорошая девушка. И мне от самой себя стало тошно.

…

К такому я была явно не готова. При выходе из ванной, я наткнулась на голый

мужской торс.

– Да ты издеваешься надо мной?

Я обращалась скорее к самой себе, но «голый торс» подумал иначе.

– С чего бы это? – голос его был насмешлив.

Когда я подняла свой взгляд, то уперлась пристально смотрящие на меня карие

глаза. Мне стало одновременно и жарко и холодно. Такое вообще возможно?

Оттолкнув парня в сторону, я не оглядываясь поспешила в свою комнату.

– Ты должно быть Кимберли, да? Приятно наконец-то познакомиться с тобой. –

Я все так же продолжала спешно удаляться по коридору, стараясь не уронить на

ходу свое полотенце.

Кимберли.

Звон столовых приборов неприятно эхом отдавал у меня в голове, от чего я

почувствовала приближение мигрени.

Так хотелось убежать обратно в этот фиолетовый кошмар, который считается

моей комнатой, и закутаться как можно глубже в одеяло. Но не в этот раз. Глаза

Бони так загорелись от счастья, когда она увидела как я спускаюсь по лестнице в

столовую: чистую и прилично одетую.

– Я так рада, что Саре удалось тебя уговорить, Кимми.

Её сморщенная старостью рука сжала мою, выражая поддержку. Эта женщина

любит меня и все еще верит, что я не безнадежна. Она единственная, кто у меня

остался.

Бони моя бабушка. Не кровная, как для Сары и Дэниэла. Для Сирши она тоже

была бабушкой только условно.

Эстела Бони Айзек вышла замуж за Томаса Райдера, моего дедушку, когда им

было глубоко за 60. Мне было 11.