Прикосновение

Но погода была совсем не по сезону: тёплое летнее солнце, слабый освежающий ветерок, колыхающий зелень, весёлое пение птиц, чистый приятный воздух, которым так и хотелось вздохнуть полной грудью и насытиться им до конца жизни, если бы всё так не болело и не было травмировано.

И только стрельба и кровь омрачняли эту прекрасную картинку. Конечно, ведь человеку это свойственно – всё портить и уничтожать своей жестокостью.

– Что за люди на нас напали? – спросил я, пыхтя как паровоз и пытаясь отвлечься от неприятных мыслей.

Тело так и ломилось от такого бега. Особенно от бега по лесу и корням деревьев.

– Чёрные – это плохие люди, они хотят на нас отвести в лабораторию, из которой я сбежала, и ставить эксперименты, зелёные, то есть военные, – наши спасители, которые, к сожалению, не смогли нас спасти, поэтому мы и бежим, – коротко, но не вполне ясно (по крайней мере, для меня) ответила Ванесса, даже не запыхавшись при беге.

– А зачем им нас спасать? Кто они такие и откуда нас знают? – еле двигая языком, снова спросил я, чувствуя, как усталость прекрывала любопытность, распирая меня изнутри.

– Джейк, ты задаёшь слишком много вопросов! – разозлившись, прошипела девушка, перепрыгивая через корни и стараясь, чтобы ветки не царапали ей руки и не цеплялись за волосы, тогда как я нёсся напролом, ни на что не обращая внимания.

– Наверное, это потому, что я ничего не понимаю? – улыбнувшись насколько это можно было при всей обстановке, проговорил я, слыша, как за нами кто-то бежал. Видимо, не удастся наш очередной побег.

 – И не знаю, что происходит?

– Потом узнаешь, когда придёт время, – фыркнула подруга, ускоряясь, чтобы уйти от преследователей. Однако я еле поспевал за ней, тем более меня отвлекали мысли на счёт того, что она сказала.

– Или когда придёт время умереть? – не сдержав нотки язвительности в голосе, обронил я, удивляясь, что вообще был способен на это. Да и в такой момент.

Ванесса ничего не ответила, явно не желая больше разговаривать с таким дураком, как я, или же она просто придумывал план.

Она бежала и, казалось, совершенно не уставала. Её дыхание было ровным, ноги легко поднимались и с такой же лёгкостью оббегали корни, что торчали из земли. Её белые, хоть и спутанные, волосы развевались при беге, руки непринуждённо двигались туда и обратно. С неё бы картины писать, а не угрожать ей смертью.

С каждым метром сзади всё сильнее слышались звуки стрельбы. Но теперь стреляли не в военных, а в нас. И не пулями, а электрошокерами.