Прикосновение

Озираясь по сторонам, точно при каком-то преступлении, и чувствуя, как мурашки бегали по коже, я тихонько открыл дверь в женскую уборную.

Вдруг послышался истошный крик матери. Я увидел, как она закричала, как вцепилась в грудь руками, разрывая одежду, как безумие сверкало в её глазах. Её сильно трясло как при лихорадке, она шаталась и то падала, то вставала с пола с новым криком, словно её что-то мучило изнутри, сводило её с ума. Она стала напоминать мне тех монстров, что я видел во сне, тех тварей, жаждущих моей смерти.

Ком застрял в горле. На несколько мгновений я потерял связь с реальностью. Ужас от увиденного не давал мне разумно мыслить, страх вцепился в меня, будто хотел разорвать мою душу, как это только что сделала мама. Меня поглотило полное непонимание происходящего и жуткая вина. Что-то мне подсказывало, что во всём был опять виноват я.

Обезумевшая женщина, что ещё секунду назад была моей матерью, помчалась на меня с диким воплем. Я, почти что ничего не понимая, что происходило и почему всё так обернулось, выскочил из туалета, резко закрыв дверь, отчего мать врезалась в неё.

Но это её не остановило. Она помчалась дальше на меня, желая убить, растерзать меня своими острыми ногтями, впиться мне в шею, почувствовать на губах вкус моей крови, моей смерти. Расталкивая всех попадавшихся мне людей, я со всех ног убегал от монстра, чувствуя, как разрывались мои лёгкие и пот тёк ручьями по лбу. А ещё мне было плохо: как-никак, а у меня была тяжёлая рана и вообще тяжёлая жизнь. Но я продолжал бежать. Наверное, скоро я уже буду мастером бега и смогу выступать в соревнованиях. Да куда там, в олимпиадах!

Я вылетел из длинного коридора в большой холл и резко закрыл за собой двойные двери. В них тут же врезались несколько тел, в том числе и моя обезумевшая мама. Эта мысль заставила меня почувствовать боль. Огромную, душераздирающую боль, смешанную с безвыходностью и беспомощностью.

Это была уже не моя мама.

Её больше не было.

Внезапно я понял, что когда касался людей, они сходили с ума, превращались в монстров, в безудержных тварей, в таких же чудовищ, как и моя мать, но поверить я в это не мог. Я слышал, как они кричали мне, как бились об дверь, пока вдруг не начали пожирать друг друга. Именно, пожирать. Я просто в ужасе смотрел в пробитое окно двери, как они разрывали друг другу тела и запихивали себе в рот, и трясся от страха, медленно отступая назад.