Интервью с Макиавелли

И пусть мне не возражают на это расхожей пословицей, что, мол, на народ надеяться – что на песке строить. Пословица верна, когда речь идет о простом гражданине, который тешит себя надеждой, что народ защитит его от властей и вызволит из беды. Тут и в самом деле можно обмануться, как обманулись в свое время Солженицын, Сахаров и другие смутьяны, как обманулся поначалу и сам Ельцин, когда он впервые выступил против Горбачева, еще не утратившего доверия народа. Но если в народе ищет опоры государь, который не просит, а приказывает, к тому же бесстрашен, не падает духом в несчастье, не упускает нужных приготовлений для обороны и умеет распоряжениями своими и мужеством вселить бодрость в тех, кто его окружает, он никогда не обманется в народе и убедится в прочности этой опоры.

Это все и увидели в августе 1991 года, когда простые москвичи поднялись на защиту своего Верховного Совета и главы республики по их призыву. Сопротивление народа, которого заговорщики не ожидали и к которому не готовились, обескуражило их, и они бросились в Форос к Горбачеву, надеясь обрести в нем защиту (ибо они действовали в его же интересах, от его имени, и по его же собственному плану).

Однако тот, возвращенный людьми Ельцина в уже «другую Москву», осознал вдруг, что теперь может спасти себя – только отрекшись от своих слуг, что он тут же и сделал. Но власть свою он спасти уже не мог, ибо она на деле уже перешла к его сопернику. Оставалось только подыскать этому пристойное оформление, что и было вскоре сделано. Так при поддержке москвичей и при сочувствии большинства народа новым государем России сделался Борис Ельцин.

Сказанного достаточно, чтобы понять причины по которым утратил власть и ваш последний император, – Николай II Романов, ибо он во всем почти был подобен Горбачеву. Непосредственная причина потери власти – заговор верхушки знати, принудившей царя к отречению. Заговор возник и состоялся потому, что презрение и ненависть к государю достигли огромных размеров. Заговорщики решились на переворот, видя, что устранение царя угодно большинству народа.

И пусть те, кто, властвуя много лет, лишился власти, пеняют не на судьбу, а на собственную нерадивость. В спокойное время они не предусмотрели возможных бед – по общему всем недостатку в затишье не думать о буре, – когда же настали тяжелые времена, они предпочли бежать, а не обороняться, понадеявшись на то, что граждане, раздраженные бесчинством победителей, призовут их обратно.