Записки «лесника»

Рядом очередь, которая ждет, когда они, эти места, появятся.

– Ой, сыночек, прими у меня чумудан, а то совсем тяжело…

– Ты чего, мать, не понимаешь? Мест нет и не будет! – говорит дюжее мурло и скрывается в окошке.

На самом деле мест для багажа до хуя и больше, вот только приемщики не хотят ничего принимать. Они ждут, когда им сунут пятерку или трешку. Утомленные и измученные командировочные и просто колхозники не выдерживали и давали на лапу.

Приемщиков багажа прикрывало начальство, вокзальные менты, районные обэхаэсэсники.

Все имели с этого неплохую долю. Такие были времена.

Сошлись мы с одним парнем, он был внешне похож на очень популярного тогда Боярского, но гораздо здоровее и плотнее. За это и получил кличку Малыш.

Так вот, с Малышом мы частенько вечером заезжали на Калининский проспект снять телок в одном из многочисленных кабаков. Когда мы заходили в ресторан, то после знакомства Малыш или я как бы невзначай говорили:

– Во сколько завтра съемка на «Мосфильме»?

Возникал неподдельный интерес.

И тут на-гора выдавалась сакраментальная информация: Малыш – дублер и каскадер Боярского, а я – племянник Магомаева. После такого фееричного ангажемента телки падали к нам в руки, как плоды перезревшей антоновки.

Легко и непринужденно, на ходу снимая трусы и бюстгальтеры.

Любой приличной девушке хотелось хоть на короткое время почувствовать себя немножко Магомаевой или Боярской.

СМЕРШ

В нашей семье всегда происходили удивительные встречи и знакомства.

Когда папу летом 1941 года забрали на фронт, то он провоевал около полугода, затем был тяжело ранен, а после медсанбата попал в Наркомат боеприпасов. И сразу в личное распоряжение наркома Горемыкина Петра Николаевича.

До войны папа работал в Наркомате путей сообщения и занимался как раз железнодорожными перевозками вооружения и боеприпасов. И даже несколько раз был «десятым подающим» на докладе у лютого наркома Кагановича. Тогда считалось нормальным делом выйти из его кабинета с мокрыми штанами.

У Лазаря Моисеевича была под столом специальная кнопка. Если он ее нажимал, тут же приходили «сотрудники органов», и ты навсегда исчезал в подвалах Лубянки с клеймом «враг народа» и «саботажник».

В альтернативном и лучшем случае Железный Нарком мог переебать по хребту или морде лица тяжелым, как моя жизнь, «Личным делом сотрудника» в коленкоровом заскорузлом переплете с железными уголками.