Повести. Рассказы. Истории

В Аяччо Миша долго и молча ходил вокруг гигантского монумента Наполеона, несколько раз поднимался и опускался по многоступенчатой гранитной лестнице, ведущей наверх к статуе, чесал затылок, и, наконец, изрёк:

– Сучья баба, эта Жозефина, всё-таки. Ну, надо же быть такой дурой!

И всё. Больше ни слова.

Когда, через пару дней, побывав в Ницце, и, обалдев от видов Лазурного берега, мы прибыли в Монако, в Монте-Карло, Миша тоже долго и молча ходил от здания казино до отеля для миллионеров, где чашечка кофе стоит тысячу долларов, и тоже чесал затылок и мычал несуразное.

Его что-то глодало изнутри.

А Ляля, между тем, была энергична, спокойна и весела. Она напевала какие-то мелодии, травила анекдоты и подкалывала мужа, вроде бы любя.

Интеллигентные люди. Открытые и простодушные. С несложной судьбой и ровной, без ухабин, жизненной дорожкой.

Так мне показалось поначалу.

Но…

От Монте-Карло мы развернули к Барселоне.

На самой шикарной улице города – Рамбла, от её начала в районе Колумбова памятника до площади Каталонии и обратно, Миша вращал головой, поджимал губы, что-то шептал и кривил щекой. Его явно глодала болячка неизвестного мне происхождения.

Он задумывался, и то хохотал невпопад, то расстроенно смотрел без эмоций на блестящую, шумливую толпу, обтекающую нас, на живые скульптуры, то замирающие, то вдруг оживающие, когда прохожий люд бросает в тарелочку или беретик на асфальте копеечку, доллар, евро или песо.

В общем, мужик вёл себя неадекватно.

В обратный путь от Барселоны мы двигались через Мальту и остров Санторини.

Валетта, столица Мальты, городок Мдина в глубине острова, средневековые улочки, кабриолеты с понурыми лошадками, Кафедральный собор, американский крейсер на рейде – всё это интересно, необычно, вызывающее восторги у всех нас, кроме Михаила.

В отличие от его жены, бьющей в пространство оптимизмом и жизнерадостностью.

На Санторини, в городке Фира, Миша вдруг отстал от нас и исчез.

Мы забегали, подняли шум, но часа через два нашли его.