Проклятье художника

Осторожно! Кто-то идет! – шепотом добавила она, хотя ее голоса никто из окружающих слышать не мог, ведь Анна была лишь фантомом, которого выдумал Странник себе в качестве друга.

Хотя большинство ран и зажило после того злополучного случая, он до сих пор был слаб, ему постоянно не хватало руки. Мимо переулка неспешно прошел один из рыцарей и, подойдя к ближайшей доске, приколотил желтый плакат.

Рогатый затаил дыхание. Закончив орудовать молотком, рыцарь оглянулся. Затем неспешно направился к переулку, где притаился Рогатый.

– Убей его! Он нас раскрыл! – Буч говорил шепотом, едва не срываясь на крик, забыв о том, что никто его все равно не слышит.

– Если бы раскрыл, то уже забил бы тревогу – холодно ответила Анна.

Рогатый застыл. Расстояние между рыцарем и Рогатым было не больше трех метров, при желании он мог покрыть его двумя прыжками и свернуть рыцарю шею. Но Рогатый медлил. Рыцарь повернулся боком, отстегнул сегмент доспеха и, присвистывая начал справлять малую нужду.

– До чего мерзкие создания, эти мужчины! – возмутилась Анна.

– Помалкивала бы! – рыкнул Буч.

– Закончив свои дела, рыцарь неспешной походкой направился в сторону Церкви.

– Нужно уходить из города – решил Рогатый – и как можно скорее.

Но перед тем как покидать деревню, само собой, нужно было запастись провизией. Жители города не знали воровства, поэтому на ночь прилавки оставались развернутыми. Оглядев пустую площадь, Рогатый плавно приблизился к прилавку с различной снедью, прикрытой плотной дерюгой от дождя.

Никаких изысков – хлеб, фрукты, рыба, мясо. Зато всегда все свежее. Он быстро расстегнул мешок и начал закидывать туда провизию.

– Снова кто-то идет! – прошептала Анна.

Рогатый быстро накинул мешок на спину и словно тень, исчез в переулке. Уже через полчаса он был за чертой деревни.

– И все же жаль покидать столь славное местечко – пробормотала Анна.

– За то мы выиграем время до тех пор, пока Инквизиторы не поймут, что в деревне нас уже нет.

 – Рогатый не успел договорить, как из-за пригорка послышался детский плач. Двумя рывками взобравшись на пригорок, Рогатый увидел картину, достойную быть иллюстрацией к одному из бесчисленных рыцарских романов. Двое волков, скалясь и рыча, кружили возле девочки лет пяти. Та, одной рукой размазывала слезы, а другой прижимала к груди тряпичную куклу.

Волки не торопились. Они были уверены, что добыча никуда не исчезнет и сейчас, медленно вышагивая, кружили.