Тиран

Он стоял на коленях, размазывая по лицу слезы, вперемешку с кровью и молил:

– Пощадите! Не бейте! Не надо! А-а-а!

Атаман развел руками в стороны. Три казара, окружившие орущего, заметив знак атамана, отошли в сторону.

Оставшийся на ногах раб уже не кричал. Он еще пытался отмахиваться, но уже как-то вяло. Три оставшихся гета по очереди наносили ему удары. Вот он упал на колено, тяжело дыша и откашливая кровь изо рта. Ему дали откашляться, затем один из гетов подошел, намереваясь снова ударить. Окровавленный чернокожий юноша перехватил ногу нападавшего казака.

Опрокинул его и из последних сил, мертвой хваткой вцепился в горло обидчику. Подоспевшие браты едва оторвали его от своего товарища, ударом по голове послав испытуемого в спасительное забытье.

Аргишти усиленно теребил Хачатура за рукав. Глаза его умоляли: « Пойдем отсюда поскорее».

– Благодарю за доставленное удовольствие, – заторопился Хачатур. – Зрелище было, как на арене, во время гладиаторских боев. Но нам уже пора.

– Пора, так пора.

Я провожу вас, – ответил атаман, который тоже заметил малодушие Аргишти. После этого, как радушный хозяин, проводил своих гостей до границ лагеря.

Они шли молча. По дороге Хачатур что-то обдумывал. И только когда пришло время расставания, услал Аргишти вперед и задал свой вопрос:

– Послушай, атаман. Оба мальчика были жестоко избиты, и никто из них не победил. Это было понятно изначально. Невозможно кухонному рабу побить воина, а тем более трех. В чем же смысл этой жестокости? Что их ждет?

Лад усмехнулся.

– На свете много чудес, друг Хачатур. Например, я видел как один молодой ибер, раскидал трех казаков, как щенят. В чем тут смысл, спрашиваешь? – Лад подумал. – Думаю, пути этих мальчиков с сегодняшнего дня разойдутся. Того, кто взмолился о пощаде, продадут первому встречному торговцу рабами. А того, кто дрался до конца, казары примут в свое братство и для него начнется долгий путь обучения. Потому, что война – это ежедневный тяжелый труд. Где надо многое уметь и быть уверенным в своем товарище.

И прежде всего, выживать и побеждать. Поэтому новобранца будут обучать, пока из волчонка мамлюка не вырастет матерый волк.

– Что-то подобное я и подозревал. Что ж, прощай казбек. Пусть Иисус не оставит тебя своей благостью, – попрощался Хачатур.

– И тебе легкой дороги домой, лохаг, – ответил Лад. Он некоторое время стоял, задумчиво глядя им в след.

– Убей его, – сказала подошедшая к атаману женщина гет.